Как жадно в «Венеции» Гурьянов смотрел на Соню! Видимо, чиновник давно на неё облизывается, скотина подлая. Кирилл начинал кипеть, как лава в жерле вулкана, от мысли, что, не появись он в городе, его синичка рано или поздно стала бы добычей этого типа. Гурьянов пошёл бы на любую гнусность и хитрость, чтобы прибрать Соню к рукам…
С дочкой Кириллу удалось сегодня пообщаться, а вот забрать Олежку из садика и отвезти на айкидо он уже не смог – полтора часа разговаривал по видеосвязи с важным партнёром, прервать диалог было нельзя.
Выдохнуть удалось только поздно вечером, когда Кирилл отправил помощника в его номер, а сам расположился в гостиной в компании штофа и тяжёлых мыслей.
Слова дочки о том, что Соне она не нравится, его обескуражили. Считается, что детей не проведёшь, они всё чувствуют. Да и сам Кирилл, когда они вчетвером ходили в ресторан, уже заметил, что Соня не выказывает особой нежности к Анютке.
Так она и не обязана.
Соня плохо относилась к Дане, и имела на это полное право. Она могла невольно перенести своё отношение к бывшей начальнице на её дочку. Безусловно, Соне очень трудно переступить через обиду, нанесённую Даной. И захочет ли она прикладывать усилия?
В спальне у Ани портрет матери – наверняка Соне будет неприятно его увидеть. Кирилл бы давно спрятал это фото, но не может лишить дочку памяти о маме. А ему и самому больно смотреть на улыбающуюся ослепительную блондинку.
Потому что перед глазами сразу встаёт другая картина…
Он никогда не забудет, как несчастный отец Даны рыдал у постели умирающей от рака дочери. Как он сам каменел сердцем, наблюдая, как жена, потерявшая от химиотерапии все свои роскошные золотые волосы, прижимала к груди крошечную дочку и шептала потрескавшимися губами: я выживу, я выживу.
У неё не получилось. Крошка с карими глазищами, точно такими же, как у мамы, осталась сиротой. В марте Анютке исполнится шесть лет, хотя выглядит она едва ли на пять. Он признался Соне, что никогда не любил жену, и это правда. Но вот дочку он просто обожает. Кирилл может достать для неё хоть луну с неба, но единственное, что он не может – вернуть ребёнку маму.
Имеет ли он право навязываться Соне вместе со своим прошлым, которого не изменить? С дочкой, которая так сильно похожа на Дану?
От всех этих мыслей голова снова начала трещать. Кирилл замахнул ещё одну стопку «анестетика», и неизвестно, чем бы закончилась его терапия, если бы в номере не появился Матвей.
Друг сразу же прервал оргию.
– Ты что, офигел?! – возмутился Матвей. – Тебе нельзя пить! Ну-ка, отдай!
– Отстань, а? – мрачно буркнул Кирилл.
– Что случилось, старик?
– С Соней два дня не виделся. Ломает жутко.
– Ого! Как же ты два дня продержался без своей очаровательной синички? Поезжай к ней прямо сейчас, чего ждёшь?
– Во-первых, поздно. А во-вторых… Я понял, что не должен к ней лезть.
– Ты чего, Кир? Совсем крыша съехала? Вот нельзя тебе было отменять капельницы, дуралей!
– Мм…
– Должен ты лезть к Соне, должен! Ты же влюбился. Вот и добивайся, завоёвывай!
Кирилл несколько секунд смотрел на друга, а потом вывалил ему все свои сомнения. После откровений товарища Матвей опустился рядом с ним на диван и тоже плеснул себе из штофа.
– Ты давай это… Не накручивай себя. Женщины… Они великодушные и самоотверженные. Если Соня захочет быть с тобой, она и Анютку безоговорочно примет.
– В том-то и дело, Матвей… Если захочет! А она вовсе не пылает ко мне любовью. Шесть лет назад была влюблена, это точно. Даже ребёнка сохранила. А сейчас, вероятно, поезд ушёл. Ещё и обижена на меня до сих пор…
– Да блин!
– В общем, не знаю, что делать… – Кирилл обхватил голову руками, запустил пальцы в волосы. – Если буду приставать и настаивать – наврежу детям. И Олежке, и Анютке. Ради малышей мы должны сохранить хорошие отношения, нам нельзя ругаться. Но дело в том, что рядом с Соней я просто теряю самообладание.
– Кир… Почему у тебя всё так сложно, а?
– Как будто у тебя с Дашей было просто!
– Ну… Да. Зато сейчас у нас всё хорошо. Может, и вы с Соней сумеете договориться?
Кирилл уныло помотал головой.
СОНЯ
Лиза позвонила, когда я вместе с фотографом просматривала отснятый материал. Подруга закричала в трубку:
– Ура-а-а-а-а! Нам разблокировали счёт! Теперь можем нормально работать.
– Боже, Лиза, какое счастье!
От радости у меня едва не выпрыгнуло сердце. Я прижала ладонь к груди, чтобы унять бешеный стук. Сразу горячей волной накатила благодарность – Кирилл выполнил обещание, сделал для нас всё, что смог. Не думаю, что ему было просто решить проблему со счётом, тем более так молниеносно. Наверное, поднял свои связи, нашёл нужных людей… И всё это – ради нашей фирмы…
Какой же он милый… И ответственный!
А я его в субботу фактически выставила из квартиры.
– Твой Казанцев – прелесть! – подтвердила мои мысли подруга. – Так, ну-ка, быстро езжай к нему в отель и расцелуй в обе щеки. И во все остальные места тоже!
– Щ-щаз, разбежалась! – тут же возмутилась я. – Ещё чего не хватало! Не буду я его целовать.
