– Возможно. – Он опять потянулся. – Иногда я нанимаю лодку в Гайд-Парке, но в этом озере поместилось несколько Серпентайнов. Сегодня вечером, если я не превращусь в столб, мне придется прибегнуть к помощи сумасшедшей турчанки.
– Уверена, мне не хочется знать, что это значит, – чопорно сказала Кэт.
Засмеявшись, Деринг отправился к ручью и наклонился над водой, напомнив ей, что она, как непослушная школьница, забыла вымыть руки перед обедом.
Конечно, она сполоснула их в озере, но они все еще были липкими и немного пахли рыбой. Порывшись в корзине, она обнаружила мыло и мочалку и понесла все это к ручью.
– Вот, сэр.
В ответ он набрал горсть воды из ручья и плеснул ей в лицо.
– Разве не хорошо? Ледяная, прозрачная, как бриллиант, и очень вкусная. В Лондоне нет ничего подобного.
Она могла бы плеснуть в него водой тоже, но давно уже переросла время детских забав. Они умылись, разложили влажные полотенца на солнце и вскоре с аппетитом поедали куриные ножки, ветчину с горчицей, фруктовый компот, тушеные бобы с ростбифом и ломти сыра.
У них было и вино, но Деринг отказался откупоривать бутылки. Они пили лимонад, а когда он кончился, то милорд наполнил кувшин родниковой водой, и они пили ее.
За едой говорили очень мало. Деринг накинулся на еду, как голодный волк, и манеры у него были немногим лучше. Несмотря на все, через что им пришлось пройти вместе, Кэт начала чувствовать себя неловко. Может быть, потому что они не ссорились, к чему она уже привыкла. Или оттого что она была наедине с мужчиной, он ей ничем не угрожал; и она чувствовала себя хорошо в его обществе.
Что могло бы быть более опасным, чем это?
Деринг, порывшись в корзине, обнаружил лимонный пирог, рулет с вареньем и песочное печенье. Он подложил себе под спину несколько подушек, расстелил на коленях салфетку и водрузил туда блюдо со сладостями.
– Не думал, что такое возможно, – сказал он. – Но сегодня «Рай» оправдывает свое название. Будь у меня деньги, я провел бы здесь большую часть лета. Только ходил бы по озеру под парусом, а не в шлюпке с веслами. А в светлые и теплые ночи спал бы в палатке, прямо на этом месте.
– И вам не надоело бы? У меня мало опыта с отдыхом, но не могу себе представить, как можно долго ничего не делать.
– Ах, но нельзя же ожидать от нас, беспомощных аристократов, что мы замараем руки каким-нибудь ремеслом. – Он за два приема уничтожил пирог. – И если уж мне суждено прожить бесполезную жизнь, то я предпочел бы сделать это на свежем воздухе, окруженный красотой. В душе я всегда оставался деревенским парнем.
– Этого я меньше всего ожидала от вас, – сказала Кэт, сама удивляясь своей искренности. – Разве у вас нет другого выбора, кроме Лондона и игорных притонов?
– Возможно, их сотни. Но для меня они завершились именно так. И потому-то я и оказался сегодня здесь. Сделка не самая лучшая, но сейчас я об этом не жалею.
– Какой вы странный джентльмен, – пробормотала Кэт, ожидая, что он, как всегда, засмеется в ответ. – Еще песочного печенья?
Он отрицательно покачал головой, отставил пустое блюдо в сторону и опустился на подушки, скрестив на груди руки.
– Свою работу вы уже выполнили, мисс Кэт. Давайте отдохнем еще часок, а потом вернемся к нашим делам.
Она согласно кивнула, но поздно. Деринг уже закрыл глаза.
Пока Деринг дремал, Кэт тихо собрала тарелки, сполоснула их в ручье и снова упаковала в Корзину. Потом она сидела возле него на простыне, скрестив ноги и сложив руки, наслаждалась разглядыванием его.
Никто не назвал бы его классическим красавцем, как древнеримские статуи или Мартин Феллоуз, ведущий актер труппы Пендрагона. Но даже теперь, когда во сне рот у него был слегка приоткрыт, Деринг ухитрялся выглядеть так… как ему полагалось.
И однажды ночью, недолго, но этот дразнящий, неотразимый, неожиданно добрый мужчина принадлежал ей. Или она отдалась ему. Она и сама не знала, когда ее сопротивление рухнуло, но менять ничего не стала бы. И не сожалеет об этом, хотя за эту короткую интерлюдию ей придется расплачиваться снова и снова.
Она и сейчас уже платила. Боль потери проникла глубоко, свилась кольцом среди других мук и стала частью ее. Она проснулась, чувствуя, как сжалось горло. Красота делала ее печальной, потому что она не может длиться долго. Удовольствия, как этот день, который она провела с ним, вызывали у нее желание плакать.
«Мне жаль, – хотелось ей сказать ему. – Все, что я знаю, – это как выжить, как защитить себя, как убежать. Одна ошибка, и весь мир рушится. Ты не должен был заставлять меня желать тебя».
Но как она могла остановиться? Он подарил ей мечты вместо ночных кошмаров, хорошие воспоминания, которые помогут прогнать дурные. Глаза жгли непролитые слезы, Кэт смотрела на Деринга, понимая, что когда они расстанутся, он навсегда сохранится в ее сердце.
Кэт убрала подзорную трубу и громко хмыкнула.
– Вы ведете себя так, будто повсюду прячутся наблюдатели, пристально разглядывая нас каждую минуту. Кому это нужно? Мы ведь не сделали ничего подозрительного. Мы вообще почти ничего не делали.
– Говоря «мы», ты имеешь в виду меня.
