Казалось, что они покинули обычный мир и очутились в сказочном лесу. Кэт любовалась орешником, остролистом с белыми цветами, дикими яблонями и вишней среди милых серебристых берез. Насекомые и мелкие зверушки шуршали в подлеске. Над головами летали щебечущие птицы. А лесные цветы, как драгоценные камни, мелькали среди деревьев, кустарников и папоротника – фиалки и колокольчики, земляника, коровяк, красный лихнис и белый лук, жимолость, желтый дудник, волшебный паслен, – открывая свои сердцевинки для Пчел и бабочек.
Деринг прокладывал путь, и Кэт оставалось только поспевать за ним и наслаждаться красотой этого волшебного мира. Казалось невозможным, даже кощунственным, что в таком месте могут твориться ужасные дела. Но она знала о женщине, убитой в церкви, когда та украшала цветами алтарь, и нежеланных младенцах, брошенных умирать на снегу. Нигде на земле нет безопасного места.
– Боже мой! – раздался вдруг голос Деринга, скрывшегося за поворотом. – Ты только посмотри!
Догнав его, Кэт увидела, что он стоит перед чем-то, на первый взгляд похожим на прочную стену. Но, подойдя ближе, девушка поняла, что это всего лишь живая изгородь высотой восемь-девять футов, тянущаяся влево и вправо, насколько хватало глаз.
– Как же мы перелезем через нее?
– Иди сюда, – сказал он, быстро направившись влево. – Здесь заросли не такие густые.
И действительно, в том месте, где слабый свет проникал сквозь плотные кроны деревьев, был проделан ход, заметный только тогда, когда они оказались прямо перед ним.
– Стой здесь, – велел Деринг.
Несмотря на свое обещание слушаться его, Кэт последовала за лордом Дерингом в лабиринт по узкой тропинке. Никаких других ходов в стене или боковых дорожек, которые обычно приводят к тупику в путанице троп, здесь не было. Они двигались параллельно наружной стене, и ярдов через шестьдесят – семьдесят тропа повернула назад, но теперь они шли уже ближе к центру лабиринта. На этот раз путешествие было более продолжительным, может быть, ярдов сто, и когда они снова повернули назад, у нее перехватило дыхание от зрелища, представшего перед их глазами.
Солнечный Свет, которого им не хватало с того момента, как они двинулись в чащу, теперь слепил 214 глаза. Живая изгородь образовала огромный квадрат, у дальней стороны которого росли деревья и цветы, стояли мраморные колонны, статуи на пьедесталах и какое-то огромное непонятное греческое чудище. Прекрасный сад, но больше ее занимало то, что простиралось прямо передней.
– Что это? – удивленно спросила она Деринга, остановившегося рядом.
– Лабиринт, – пояснил он. – Иногда его называют дерновой путаницей. Студентом я видел такой недалеко от деревни Сомертрн в Оксфордшире. Примерно такого же размера, узор другой, но глубокий. Есть еще один, в Дорсете, недалеко от Деринг-Парка, но тот гораздо древнее. Ему, наверное, несколько веков. Уже трудно рассмотреть узоры, они такие старые и запущенные, но местные жители празднуют там майский праздник, танцуют вокруг майского дерева и тому подобное.
– А стали бы ведьмы пользоваться лабиринтом?
– Не знаю, что используют ведьмы, кроме зелья в кипящем котле, как в «Макбете». Глаза тритона, лапы лягушки, что-то в этом роде. Посмотрим, что там на другой стороне?
Они могли пересечь лабиринт, изящный узор был вырезан в роскошном травяном ковре, но по молчаливому соглашению медленно побрели по вырезанной запутанной дорожке, назад и вперед под постепенно сужающимися арками, пока не подошли к мраморным солнечным часам. Рисунок повторялся и по другую сторону, и Кэт подумала, что ритмичный узор извилистых троп очень успокаивает. Ей вспомнилась кельтская песня, которой ее научили странствующие актеры. Простой и запоминающийся мотив и очень соответствовал этому месту. Здесь также подошла бы колыбельная, гимн или плач.
Когда они приблизились к саду, то очертания статуй и колонн стали лучше различаться. Она всмотрелась внимательнее. На расстоянии она приняла их за изображения обычных богов, богинь, девушек и юношей в длинных одеждах. Но они оказались совсем… другими.
И она была здесь с Дерингом.
Щеки у нее вспыхнули. Если он улыбнется ей своей соблазнительно насмешливой улыбкой.
Кэт не могла сдержаться. Она оглянулась на него. И точно, вот она, эта улыбка. Девушка точно знала, о чем он думает, и, конечно, ему тоже, как почти всегда, известно, что у нее на уме.
Но дело сделано, теперь семь бед – один ответ.
– Эти колонны изображают именно то, что мне кажется?
– Дай-ка посмотрю. – Он потер подбородок. – Как меня учили, – менторским тоном произнес Джаррет, – классические колонны бывают трех видов: коринфские, ионические и дорические. Но эти, должен заметить, явно не выдержаны в одном стиле. Их стиль можно было бы определить как… нахальный.
– Этого я и боялась, – сказала Кэт, сдерживая смех. Он всегда заставлял делать ее то, что годами она приучала себя не делать. – И статуи мерзкие. Все эти голые торчащие зады.
