– По-настоящему изощренная пытка, – сказал он, – относится не к телу, а к разуму. И нужно знать не только способ, как содрать живьем кожу, но как затронуть самые чувствительные места в сердце женщины. Цыганка привыкла к грубому обращению, и, попав в мои руки, она покорно приняла это. Мне это удовольствия не доставило, уверяю вас, и я стал выяснять ее тайные надежды и страхи, вот на них-то я и играю. Ей хочется доброты, даже помощи, так что временами я добр к ней. Я внушил ей, что могу взять ее с собой в Лондон в качестве любовницы. Поэтому она изо всех сил старается угодить мне.
– А ее страхи?
– Боится ожидать лучшего, конечно. Но я позаботился о том, чтобы цыганка не лишалась такой надежды. Она не знает, сможет ли выдержать мою жестокость, которую я проявляю наряду с тем, что защищаю ее. Поэтому я делаю вид, что оберегаю ее, только для того, чтобы в самый неожиданный момент проявить к ней еще больше жестокости. Так я поступил сегодня, когда мы исследовали остров, и, как вы знаете, она сбежала на лодке. Следующий ход за мной, так все и идет. Я всегда выигрываю, она вечно страдает. Но ни одна игра не захватывает меня надолго. Я буду рад передать ее вам в субботу ночью и отправиться в поисках нового вызова.
– Господи! – заметил Каррингтон. – Вы создали искусство боли.
– Для этого необходимо терпение и интерес к человеческой природе. Вы, конечно, найдете удовлетворение средствами, которые отвечают именно вашим потребностям. Прежде чем сделать свои предложения, я должен лучше познакомиться с ними и с вами.
– Это можно устроить, – проговорил Каррингтон, возбужденно зашаркав ногами по скамеечке. – А что вы делали с ней на острове?
– Придется начать со вступления. Весь день пробуждал ее надежды, поверяя ей свои секреты. Остров не входил в мои планы, но когда мой каприз привел нас туда, мы обнаружили там весьма Примечательную сцену. Посреди густых зарослей есть живая изгородь, образующая лабиринт, и сад с эротическими статуями. Вы это видели?
– Конечно. Завтра ночью мы там встречаемся, а также на солнцестояние.
– Значит, мне не нужно описывать мраморный алтарь, на который я ее швырнул и обольстил. – Наблюдая за бледными руками маркиза, лежащими на восковых коленях, Деринг заметил, как кровь сильнее запульсировала в его венах. Было ли это возбуждением от рассказа о сексуальной жестокости или удовлетворением от того, что избранный им рекрут подтвердил рассказ его шпионов? Трудно сказать.
– Неожиданная жестокость доставила мне удовольствие, – продолжал Джаррет, намеренно безыскусным тоном. – Ее шок, ее опасение, что я брошу ее, тогда конец надеждам.
– А сегодня вечером? Как вы будете восстанавливать ее доверие?
– Чем-нибудь новым, думаю. Сдержанность, ну и что подскажет мне моя фантазия. Инструменты, как мне говорили, могут предоставить здесь.
– В Ксанаду. Здесь недалеко от зала есть витрина. Посмотрите там. – Маркиз встал. – Этим летом с погодой нам не везет, – заметил он таким тоном, как будто не они только что закончили разговор о насилии и пытках. – Что бы ни произошло в пятницу ночью, праздник солнцестояния обязательно состоится. А что касается нашего небольшого торжества завтра, я приму решение, вернувшись во второй половине дня. Сейчас дела заставляют меня уехать в имение. Это недалеко отсюда. Прежде чем вы покинете «Рай» – через две недели, да? – я хотел бы пригласить вас к себе.
– С удовольствием, – ответил Джаррет, не зная, что и думать обо всем этом. – Возможно, ничего особенного. Кажется, Каррингтон считает, будто они стали в некотором роде друзьями. А Джаррет собирался провести предстоящие двадцать четыре часа в надежде, что ливень помешает проведению оргии.
Поскольку он уже обсох, насколько это возможно в парном воздухе, то позволил служителю одеть себя и направился через мост в Ксанаду. Возможно, это было простым совпадением, или леди Удача снова взяла его под свое крыло, но из выставочного зала, когда он подошел к нему, появился Сайлас Индиго. Вскоре они оба закрылись в комнате, обозначенной как «помещение для принадлежностей».
– Не пугайтесь, – сказал Джаррет. – Мне нужны оковы, упряжь и всякие инструменты для извращенцев. – Он понизил голос: – Нас тут могут подслушивать или подсматривать за нами?
– Здесь – нет, но все-таки лучше разговаривать потише и делать вид, будто мы занимается совершенно нормальным делом.
