– Такого не может быть. Я уже знаю, что мужчина обращался с тобой плохо. Я заметил признаки этого с первых же дней. Думаю, если бы твой муж все еще был жив, я сам убил бы его.
Снова ночь была холодной, как ни в какое другое лето. В камине горел торф. Но ей показалось, будто солнце встало в номере «Золотого кувшина». Что ей не нужно больше бояться тьмы. Что она выйдет из этого ночного кошмара со здоровой душой.
Мужество, которое ей придал этот удивительный человек, укрепило ее. Она выпрямилась, перестала бояться, что, рассказывая свою историю, выставляет себя на его суд, и добралась до самой сути:
– Напиваясь, Эдвард становился злобным. И большую часть времени он был не в состоянии спать со мной. В этом он винил меня, а значит, меня нужно было наказывать. Хотя я оставалась как будто заключенной в доме, он старался не оставлять заметных следов. Его главной целью обычно был мой… – Кэт удержала руки, двинувшиеся, как всегда, когда она вспоминала об этом, к животу. – Я боялась, что от его побоев никогда не смогу иметь ребенка. Поэтому, когда муж зверел, я убегала. Пряталась. Иногда дралась с ним.
В ту ночь, когда это произошло, я спряталась в комнате на третьем этаже. Он обнаружил меня, схватил за руку и протащил по лестнице на один пролет вниз. Уцепившись за перила, я сопротивлялась. Он стукнул меня, и я прикрыла живот руками, чтобы защититься от следующего удара. Я кричала. Я всегда громко кричала, но никто не приходил мне на помощь. Он схватил меня за руки, чтобы оторвать их от перил, а я попыталась оттолкнуть его. Должно быть, он стоял на краю лестничной клетки и потерял равновесие, не знаю. Кажется, он двигался, потому я до него не дотянулась. Последнее, что я помню: его уже не было.
Признание жгло ей горло.
– Я услышала глухой удар, и он вскрикнул. Казалось, все это длится очень долго. Он лежал, как куча тряпья, на площадке первого этажа. Я не могла на это смотреть и, зажмурившись, застыла на месте. Открыв глаза, я увидела двух слуг. Один стоял на коленях возле Эдварда, а другой приложил ему палец к горлу и покачал головой. Экономка смотрела на меня. Я увидела, что руки у меня вытянуты вперед, раскрытые ладони как бы отталкивают воздух, похоже, я только что толкнула его. Наверное, я так и сделала. Но я знала бы – вы согласны? – если бы толкнула его с такой силой. Я не пыталась ударить его. Я лишь хотела удержать его от того, чтобы он бил меня.
Тысячи раз пыталась Кэт восстановить в памяти все движения и то, которое привело к смерти Эдварда, но безуспешно. Она действительно убийца? Или это ничего не значит? Она желала ему смерти, а это то же самое.
– Я повернулась и устремилась вверх, – продолжала Кэт, – спустилась уже по потайной лестнице. Никто не успел догадаться, что я ушла, а я покинула дом и убежала в лес.
– Потому что считала себя виновной в убийстве?
– Думаю, просто от ужаса. Какова бы ни была правда, миссис Фолшо постаралась бы, чтобы меня сочли виновной в смерти ее сына. Что произошло дальше, можно пропустить. Через некоторое время меня подобрала бродячая труппа, там меня научили танцевать, петь и выманивать у людей монеты. Я все еще не знала, опасно ли мне вернуться домой. И вот один из парней, которому я нравилась, нанялся на работу в тех местах, чтобы все выяснить. Ему удалось узнать очень немного, только то, что миссис Фолшо и Том все еще живут в доме и что местные жители называли меня «та, что прикончила своего мужа». После этого, чтобы в один прекрасный день кто-нибудь не докопался до правды, я отправилась в Англию и нашла работу в маленькой театральной труппе.
– Но кто-то узнал тебя. Кто-то, работающий на «Черного Феникса».
– Мне об этом ничего не известно. В письме говори лось о вине, ошибках и долгах, все это и так мучило меня с той самой ночи. Я всегда хотела искупить свои грехи, сделать что-нибудь хорошее для мира. Чаще всего я думала, что если бы мне удалось принести жертву ради благой цели, то я нашла бы в себе силы вынести последствия смерти Эдварда.
– Чистя конюшни? – Выражение его лица внезапно изменилось. – Не хочешь ли ты сказать, будто намеревалась отдаться в руки властей?
– Если бы потребовалось. Я хочу прекратить это бесконечное бегство. Вернуть себе настоящее имя и свою честь. И если Господь позволит, мою жизнь.
Его губы скривились в улыбке.
– Ну, тогда давай подумаем об этом. Что тебе уже удалось разузнать?
Так Деринг снял с нее свинцовый груз, гнетущий ее вес эти десять лет. И возможно, взвалил его на свои плечи. В любом случае Кэт стало легче. Она почувствовала сладкий вкус надежды.
