Он никак не привыкнет к последнему. Ему нужно, чтобы она говорила с ним, но в ответ Раф получает лишь краткость и лаконичность, а еще эти чертовы междометия! Трудно сказать, когда общение с ней превратилось в потребность, но он чувствует, что таковая имеется.
Они поступили согласно ее плану. Алекс и сейчас тяжело вспоминать об этом! Ее до сих пор гложет что-то. Совесть, наверное. Она шепчет ей, что это эгоистично - ставить чувства превыше чьей-то жизни.
“Однажды, я уже сделала это, спасла его.”
Именно.
“Но вот только он ее об этом не просил.”
Сначала они прибыли в Дэлавер, затем в Балтимор, теперь направляются в Норфолк, по пути обследуя мелкие портовые городишки, но и там не было ничего, что говорило бы о присутствии Джейка. Вместо него в них вдосталь всего остального - еды, пресной воды, батареек, топлива и других таких нужных мелочей.
“Джейк мог, нет, должен был, - поправляет она себя, - успокоиться за все это время, трезво взглянуть на ситуацию, принять верное решение и оставить в покое свою ревность.”
Тогда где же он?
Алекс готова уйти в самую глубь, на окраины городов, забраться в самые глухие районы, попасть в перестрелку, бежать к яхте что было сил, спасаясь от существа, но она не находит там ничего. Сперва она осматривала стены в поисках посланий, затем площади, выдающиеся сооружения, дома, хоть чем-то напоминающие их многоэтажку на Манхэттене.
Все тщетно.
Однако все равно продолжает забираться все дальше и дальше с каким-то завидным, даже злым упорством, искать чего-то, а потом бежать к лодке с полным рюкзаком, с ноющими пальцами рук.
Ей не хочется признаваться себе, что все зря. Она надеется найти хоть что-то и боится, что куда бы они не пошли - они не найдут никого и ничего, одни лишь мертвые города доверху набитые существами.
Алекс ощущает беспокойство, а иногда, как сейчас, стойкое и непреодолимое желание - броситься вплавь и бежать как можно дальше. Она подвергает опасности себя и детей. Раф - он никуда не денется.
- Что будет если ты просто уйдешь?
Я читаю и пытаюсь рисовать, вожу черным маркером в бессознательном движении руки, а потом убираю острые стыки. Я стараюсь решить проблему на уровне подсознания. Не помню как называлось это только начавшее набирать силу учение.
- Хочешь избавиться от меня?
Раф сидит рядом со мной за разложенным столом: перед ним паяльник, какие-то металлические спицы и тонкие трубки, микросхемы, провода, кусачки и пинцет, янтарная смола в серебристой коробке.
- Я разве об этом спросила?
Я поднимаю глаза на Рафа, в очередной раз наблюдая за тем, как он возится с разобранной аппаратурой. Он некоторое время ничего не отвечает на оба моих вопроса и я решаю, что вот и все, пришел конец едва начавшемуся разговору.
- Сначала спросила, как можно убить вампира, а теперь это.
Я наблюдаю за ним. Обижаюсь я на него или нет, считаю виноватым или стараюсь отгородиться, но мне нравится смотреть, когда Раф работает, занимается чем-то. Самые любимые мною моменты - это когда он управляется с яхтой и борется со стихией.
Это скажу я вам невероятное по силе и притягательности зрелище - огромная и сокрушительная стихия, запускающая острые ветра и играющая лодкой словно сытая кошка маленькой мышкой, а против нее мужчина, невероятно быстрый и сильный вампир, что отражает ее натиски, ведет неравную борьбу с этим титаном.
Рафаэль - он, как древнегреческий герой, потерявший всякую осторожность и страх, грозящий Посейдону или Зевсу с палубы своей крохотной пасудинки.
Он выигрывает.
Мы все живы и здоровы. Лодка цела и он на месте, за столом, передо мной, а не где-нибудь на дне среди акул, скатов, мурен и чудовищ, которые никогда не видели света.
- Я не хочу избавиться от тебя.
Янтарная смола плавится, от нее идет едкий дым, отчего я машу рукой, потому как он направляется не куда-нибудь, а мне в лицо. Раф в следующую минуту касается жалом паяльника кусочка металла, отчего тот плавится и отдает похожую на ртуть капельку.
- А не похоже.
Созерцание занятого мужчины отчего-то успокаивает меня. Так я уверена, что все будет хорошо и мы обязательно справимся. На последнее замечание Рафа я поднимаю на него глаза и он делает тоже самое, теперь уже не обвиняя меня в немногословности.
- Когда выйдем в море, столкну тебя за борт, - говорю я с предельно серьезным выражением лица и, кажется, и в самом деле не шучу, - чтобы тебе было с чем сравнить простое любопытство и реальную попытку избавиться от проблемы.
Мы стоим на приколе уже несколько дней. Все устали от организованного мной стремительного марш броска, вечной спешки, смены городов, ожидания и борьбы со стихией. Нам нужно отдохнуть чуть-чуть и переждать - я надеюсь, что за это время мы дождемся Джейка, что тот заметит дым от костров, разведенных нами на пирсе.
- Так уж и простое?
Цепляет меня. Хочет услышать правду?! А я? Нет!
- Проще уже и быть не может.
