— Мне надо идти. Мое место возле Йожефа.
— Нельзя, дорогая, тетушка Брукнер. Скоро комендантский час, — объяснял ей Коцо. — Я не могу отпустить вас. Да и нет никаких причин для беспокойства. С товарищем Брукнером не случилось ничего серьезного. Просто небольшое переутомление.
— Ты, сынок, не утешай меня… Мне надо идти. Мое место возле Йожефа. Знаю я, какой он делается, когда заболеет…
— Милая хозяюшка, — вмешался Камараш, — не болен ваш хромой козел! Его и обухом не перешибешь. Захотелось старику немножко отдохнуть, вот и все. Поверьте мне…
— Нет, Фери, не могу я здесь оставаться, даже если весь свет перевернется!
Но все-таки ее уговорили переночевать на заводе. Парторг убедил женщину, что сейчас ей все равно не найти мужа, так как неизвестно, в какую больницу его отвезли. А утром тетушку отправят в город на машине и помогут разыскать дядю Йожефа.
Скрепя сердце она, наконец, согласилась. «Если уж все в один голос уверяют, что Йожи здоров и только нервы у него немного подкачали, значит, это правда. Вот и Фери то же самое говорит, а ведь он, насмешник, близкий друг Йожефа». И тетушка Брукнер осталась ночевать на заводе. Склад еще горел. Здание обрушилось, и остатки внутренних стен уродливо торчали на фоне неба. Огонь подточил балки, и междуэтажные перекрытия рухнули вниз. Выбившиеся из сил люди присели отдохнуть. Половину запасов со склада полуфабрикатов удалось спасти, и все же ущерб, причиненный огнем, исчислялся многими миллионами форинтов. Бо́льшую часть хранившегося здесь сырья составляли импортные материалы, и это больше всего огорчало людей. Теперь об этом рассуждали в столовой. Гадали: что вызвало пожар? Искали Дёри, но его нигде не было.
— Может, домой сбежал? — предположил Камараш. — В последнее время малый что-то совсем скис.
В столовой атмосфера накалялась: работники питания исчезли, ужина не было. Но Коцо не растерялся.
— Дядя Боруш, кто у тебя дежурит в проходной? — спросил он вахтера.
— Йожка Имре.
— Хорошо, тогда берись сам за дело. Перепиши нас, а также тех, кто находится в пожарной охране, на постах, в караульном помещении на отдыхе…
— Будет сделано, — отозвался старик и вышел.
— Надо взломать дверь в продовольственный склад и буфет, — предложил Немет.
— Правильно, — поддержали его. — Пожар больше убытков причинил! Спишем…
— Терпение, товарищи, терпение, — остановил людей Коцо. — Через час все получат хороший горячий ужин. Только чуточку терпения!
Люди успокоились. Они сидели тесной кучкой, усталые, безмолвные.
— А спать-то где будем? — спросила смуглая женщина лет тридцати, работавшая в хозотделе на выдаче спецовок и талонов на обед, член бюро партячейки первого цеха. Рабочие любили ее: приветливая, отзывчивая, она для каждого умела найти доброе слово.
— А вон Камараш уступит тебе полкровати! — воскликнул Шани Куруц, молодой черноглазый сварщик, увидев входившего в столовую Камараша.
— Что такое? О чем речь? — притворно рассердился тот.
Собравшиеся повернулись в сторону Камараша, который усаживался на стул.
— Ну, что ж замолчал? Продолжай! Обо мне, кажется, разговор шел?
— Да вот я говорю, — засмеялся Куруц, — что Сэремине с вами придется эту ночь провести, дядя Ференц.
— Вот как? — Камараш вопросительно посмотрел на молодую женщину. — Я не против.
— Возьмете меня к себе, дядя Ференц?
— Отчего не взять, Рози? Даже одеялом укрою!
— Не выйдет у тебя ничего! — сказал Немет и презрительно захохотал.
— А вот твоего отца мне просто жалко становится, — сказал сварщик, метнув взгляд на мальчишку-техника. — Неудачный у него сынок получился. Уж больно противно ржет! Я бы на твоем месте намордник носил да поменьше лишнего болтал.
— Вам-то что? Вы в свое время поболтали и хватит. Теперь наша очередь! — огрызнулся Немет и вызывающе посмотрел на сварщика своими раскосыми глазами.
— Ну, болтай, болтай, только бы плакать потом не пришлось…
— Ничего, как хочу, так и буду делать…
— Делай, сынок, только, говорю, смотри не заплачь…
— А отчего же ему плакать придется? — спросила Сэремине.
— Есть причина, — ответил Камараш. — Признался он как-то в любви нормировщице Еве. Та ему отбой — мальчик в плач. Ева уверяет, что слезы у Немета при этом по спине текли.
— По чьей спине? — подхватил Куруц.
— Как по чьей? По его же собственной, конечно.
— Как так?
— А ты взгляни на него хорошенько: куда у него глаза-то глядят? Разве не назад?
Все засмеялись, даже Немет не удержался.
— Злые у вас шутки, дядя Ференц, — пожурил сварщика Коцо.
— Не злее той, что Немет на дворе перед посторонними отмочил, — уже серьезно возразил Камараш.
— Какую это шутку я отмочил? — спросил техник.
— Крикнул, что старый Брукнер — авош. Скверная у тебя, Немет, шутка получилась, очень скверная.
— Я не шутил, а всерьез сказал. И что в этом плохого? — запротестовал техник.
— А если бы эти молодчики с винтовками забрали старика? Они бы так и сделали, не окажись рядом Лаци Тёрёк. Теперь понимаешь, какую ты подлую штуку выкинул? — спросил Камараш. — Помнится, твой старший брат в госбезопасности служил?
— Служил, да вышибли его оттуда!
