— Ну… говорят же: «Они друг друга дополняют». Это когда люди разные, но их различия приводят их обоих к единому знаменателю. Это… правильные различия.
— И в чем наши различия? — спросила она, не отводя от меня своих внимательных блестящих глаз.
«Как леденцы», — не к месту подумалось мне.
— Ты хорошая, — честно сказал я. — Хорошая и безумно милая, и красивая, и живешь в нормальной человеческой реальности.
— А где же живешь ты? — напряженно спросила она. — У тебя проблемы с домом? Ты уличный или что?
— Нет, но некоторые внутренние проблемы, — осторожно цедил я слова, чувствуя себя дебилом, — мешают быть со всеми. Я из тех, кто не очень хорошо вписывается куда бы то ни было. И я подумал, что доставлю тебе, скорее, неприятности. И еще не знал, что я могу рассказать тебе такого же… простого и веселого, как ты рассказала мне про свою семью, допустим, или собаку… Я невеселый и мрачный тип. По мне, думаю, видно. — Я пытался минимизировать неизбежную неловкость.
Это было самое нелепое и непонятное объяснение, которое я когда-либо кому-то давал. Я сам ничего не понял, когда закончил.
Она вдруг нахмурилась и спросила:
— Ты что, все знаешь?
— Нет.
— И меня, что ли, так хорошо знаешь?
— Нет. Но ты меня вообще не знала.
— Тогда не мели ерунду. Ты вообще понимаешь, что значит для девушки проявить инициативу?! — яростно спросила она. — Я вложила свои лучшие чувства. Как только ты к нам зашел… я сразу подумала, что ты… особенный. Ты лучше всех, потому что другой. И не побоялась сразу показать, что ты мне ужасно понравился. А ты потом меня кинул.
— Ну я же извинился!
— Да, а я простила.
Мы квело улыбнулись друг другу.
— Проводить тебя до дома? — спросил я.
— За мной отец приехал еще полчаса назад. Но надеюсь, что в четвертый раз мы увидимся, да?
И в ее глазах снова мелькнула радость.
— Хоть когда. Завтра? Встретимся у центра в одиннадцать?
— Да. Давай завтра. Покажи мне какое-нибудь интересное место, — сказала она.
Я кивнул, не отрывая от нее взгляда. Алина надела пальто, помахала мне и стремительно вышла из кафе. Я сидел там еще минут десять, осмысливая нашу беседу. Все опять произошло очень быстро, легко и как-то… безумно искренне. Мне хотелось улыбаться как идиоту. Потому что я оказался влюблен по уши.
В этот раз я пришел. За два часа. Сидел под киноафишами, мерз и ждал ее. Небо было кристально чистое, и день обещал быть хорошим, но это было обманчиво. Ветер пронизывал до костей, и мои зубы стучали по фильтру сигареты, а зажигалка, как назло, умерла. Затем я подумал, что не стоит курить перед встречей с ней.
В плеере привычно грохотали OOMPH! вперемежку со Slipknot, а я отсчитывал сначала часы, потом минуты до ее прихода.
Алина не опоздала. Она была чертовски пунктуальна. Еще издалека я увидел ее светлое пальто. Волосы были распущены и свободно летели за спиной.
— Привет! — воскликнула она.
— Привет, — улыбнулся ей я.
Мы стояли друг против друга, скалясь со счастливым видом, и надо было что-то сказать, но ничего не лезло в голову. В висках билась паника, но виду я не подавал.
— Ну, — наконец произнесла она, — хочу увидеть что-нибудь интересное, помнишь?
— Да. Только не знаю, насколько тебе понравится это место. Оно… не очень дружелюбное.
— Как и ты?
— Как и я.
Мы двинулись прочь от торгового центра, который в этот час походил на оживающую музыкальную шкатулку…
Мы шли дальше, в сторону новостроек, возвышающихся на когда-то голом поле. Раньше там валялись покореженные машины, непонятные металлические запчасти, заросшие мальвой и лопухами. Чуть позже из-под земли как грибы выросли многоэтажки, и единственное, что отличало этот район от многих других, — так это отсутствие деревьев.
Я вел ее к заброшенному зданию, которое открыл недавно. Кто-то строил там что-то вроде торгового центра, но не достроил, потому что разорился. Место в итоге одичало, неоштукатуренные стены исписали непристойностями и изрисовали граффити. На нижних этажах регулярно мочились все кому не лень, а на верхних, в пустых оконных рамах, выл ветер.
В это невеселое место я вел Алину. Пока сам не знал, зачем. Я любил стройки и пустые дома, потому что внутри них поселялась особая атмосфера. Она оживала, когда я ступал по полу, а под ногами хрустели стекла многочисленных бутылок. Бродя по таким местам, я понимал, что начинаю видеть призраков. Заброшенные стройки — как двери в параллельную реальность. Они находятся между двумя мирами, и в них что-то приоткрывается.
Алина покорно следовала за мной, перепрыгивая через лужи и кочки. На ней были маленькие аккуратные полусапожки, неизбежно покрывавшиеся грязью.
— Ты мне так доверяешь. А что если я сейчас заведу тебя в подвал, изнасилую, убью и съем? — спросил я.
Она посмотрела на меня с легким подозрением и покачала головой:
— Ты не такой.
Поразительное доверие.
Мы пришли.
— Это… здание, — глубокомысленно изрек я.
Она подняла голову, глядя вверх. Где-то на третьем этаже к балке пристал полиэтиленовый пакет, дрожа на ветру как флаг. Здание словно надвинулось на нас, разглядывая с высоты своего недостроенного величия.
