— Готовьте, не отвлекайтесь, — целовал он. — Я сам разберусь… на кухне, значит? На кухне, так на кухне… Как скажете… М-м… котлетки… оч хорошо…
— Матвей! — засмеялась я, приходя в себя. — С ума сошёл!
— У нас ещё целый час… — он вернул меня к кулинарному процессу, собираясь как следует «помочь» мне сзади.
— Матвей! — голос сам собой приглушился от ласк. «Слесарь» завёлся ещё больше. Он звонко шлёпнул меня и потянул штаны вниз:
— Не переживай, фартук я тебе оставлю, чтобы не испачкалась…
Я закусила губу, гася стоны. Дикарь! Безумец! Мой!
— Мелкая… — он прервался и подсадил меня повыше. Из телика играла какая-то попса. Духовка давно и истошно пищала, что разогрелась до ста восьмидесяти, а половина котлет так и осталась бесформенным фаршем — хозяйка была занята. Крепкие руки «слесаря» не отпускали.
— А как же твои… — дышала блаженно.
— Сами развлекутся. Не могу без тебя, — Матвей оторвался от шеи, и перехватил бедро поудобнее, но вдруг остановился и поморщился, как от пореза. Губы беззвучно выругались. Что-то произошло. Что-то изменилось вокруг. Секунду-две его ресницы поднимались, как занавес. Медленно и необратимо — начинался наш второй акт. Я поглядела и прочитала в глазах страшное: я облажался, прости. А, на заднем плане, прочитала на лице сестры: какого хрена тут происходит?!
Я задохнулась. Стены разом рухнули, и потащили меня вниз вместе с моими внутренностями. Глубже. Глубже! В тёмный провал! Лицо обожгло:
— Лиза…
— Ой… — только и произнесла та, одупляя, и наконец испуганно и смущённо развернулась. Вертанулась на месте, туда-сюда, не решаясь бежать до своего угла — на диване ведь не спасёшься! И — БАМС! — захлопнулась в ванной. Я за секунду натянула штаны и переглянулась с Матвеем, холодея, как мертвец: что теперь делать?! Что делать?! Он оценил обстановку.
— Надо поговорить с ней, — подсказал он шёпотом.
— Как?! — я спряталась в ладони. Матвей осторожно взял их:
— Даш, тщ-щ… спокойно… просто поговорим, — внушал он. — Лиза большая девочка, поймёт…
— Нет, я сама…
— Точно?
— Да… иди… пожалуйста, пока родителей нет… иди, Матвей, пожалуйста… — меня начинало трясти от ужаса. Что будет? Как я объясню сестре? Я не знала! Я не знала, как в таких ситуациях вести себя, что говорить! Как оправдать своё поведение? Матвея? Как преподнести ЭТО?! Как упросить сестру не рассказывать родителям? — голова шумела. Я дотянулась до пульта и вырубила тупую музыку. Выключила истошную духовку. Стало чуть получше, но всё равно отвратительно! До тошноты страшно!
— Даш, — Матвей притянул меня и обнял. Он тоже ощущал неизбежность. Мы стояли так долгую-предолгую минуту, как декабристы на заснеженном перроне, расставаясь перед неизвестностью. Перед нашим страшным будущим. Если оно вообще у нас будет после всего, что мы натворили тут. Матвей пошевелился. Сжал крепче.
— Прости, я идиот, всё испортил.
— Ты не виноват, — отстранилась я немного, заглядывая в серьёзные глаза. В мои обожаемые глаза. — Рано или поздно, они всё равно узнали бы.
— Не хочу, — шепнул он, снова притягивая меня, и целуя в волосы. И я поняла о чём он.
— Я тоже, — отозвалась я испуганно.
Пора было расставаться.
Последний гудок взвыл протяжно и жалостливо. И поезд тронулся. Матвей обернулся в дверях и нежно поцеловал меня напоследок — оставил имя на моих губах.
— Напиши.
Я кивнула и закрыла за ним.
Теперь всё зависело от Лизки.
Контроль
Я схватилась за голову и глубоко вдохнула. И заставила себя медленно-медленно выдохнуть. Как Матвей, когда брал над эмоциями контроль. Вдох. Вы-ы-ыдох. Вдох. Вы-ы-ыдох. Но дурацкий контроль никак не появлялся. А эмоции хлестали через край. Я вдохнула и выдохнула снова — без результата! Плюнула и пошла стучаться к сестре так:
— Лиз, — голос дрожал. — Лиз, слышишь? Можем поговорить?
Молчание.
— Слушай, мы не хотели тебя напугать. Я всё объясню. Открой.
Молчание.
— Лиз, всё очень сложно, понимаешь? Я не хотела, чтобы ты узнала о нас вот так, правда. Это ужасно, я понимаю, как это выглядело! Я бы и сама была в шоке, на твоём месте… — несла я первое, что приходило на ум. — Мне очень стыдно! Лиз, открой. Я всё объясню. Неудобно так говорить, через дверь. Лиза!
— Он ушёл? — подала сестра голос.
— Да. Ушёл. Выходи.
Замок отщёлкнулся и в щели показался круглый глаз. Потом вытянутое лицо и, за ним, вся Лизка целиком. Она покосилась на кухню и пошла мимо меня по коридору — на свою половинку комнаты. Я отправилась следом:
— Только не говори родителям, ладно? Пожалуйста. Этого больше не повторится, обещаю, Лиз. Ладно? Не скажешь?
— Я не знаю.
— Почему? — замерла я на пороге нашей комнаты, не решаясь войти. В горле пересохло. Лизка сбросила школьный рюкзак на диван и не ответила мне. Делала вид, что увлечена какой-то тетрадкой. В животе крутило от её тона. Я бросила утопающий взгляд на мою прекрасную готическую розу и попробовала снова:
— Лиз, не будь дурочкой. Я взрослый человек, у меня есть своя личная жизнь, ты же должна понимать…
