Тая не понимала этого, но её сознание к тому времени уже совсем поплыло, выхватывая происходящее размытыми фотовспышками. Вот что-то попадает в фокус, и оно четкое, нереально выпуклое, гипертрофировано яркое, а остальное будто в плотном тумане. Эффект завораживал, не давал адекватно реагировать, она словно брела в сказочном туннеле. Бросилось в глаза эффектное черное оформление мрачного зала, бархатные стулья в ряд, тихо шуршащая как осенняя листва толпа рассаживающихся людей. И цветы…Огромное количество цветов, особенно белых калл. От их дурманящего свеже-масляного аромата кружилась голова.
Ида Леонидовна протащила её сквозь ряды стульев, останавливаясь на каждом шаге и принимая соболезнования. Многие со сдержанным интересом косились на девушку, но Тихая не знакомила её ни с кем, а сама Тая была не в том состоянии, чтобы просто сосредоточить взгляд на чьем-то определенном лице. Хорошо, что вуалетка это мастерски скрывала. В конце зала был постамент, на который водрузили закрытый гроб из красного дерева. Рядом красовалась большая фотография покойного с траурной лентой и белоснежным венком, а также компактная трибуна.
Ида Леонидовна посадила Таю в кресло в первом ряду, сама же встала у самого постамента и развернулась к толпе пришедших проститься. Через секунду рядом с ней материализовался Кирилл, сосредоточенный и строгий. К ним выстроилась целая очередь желающих лично высказать соболезнования. На сцене в это время что-то готовили.
Тая заметила Кира, поймала его своим плывущим расфокусированным взглядом и уже не в силах была отпустить. Таким притягательным он ей казался, когда коротко отвечал что-то, пожимая руку очередному подошедшему. Внутри всё сладко замирало, а привычное смущение растаяло под действием препарата. Она, не скрываясь, смотрела на него во все глаза. Кир заметил, коротко ей улыбнулся, она расплылась в безмятежной улыбке в ответ. И тогда он, нахмурившись, подошел. Присел на корточки, пристально вглядываясь в её лицо.
– Эффектно выглядишь, Таисия. Всё хорошо?
– Да, – Тая закусила губу, беспечно улыбаясь и млея от комплимента.
Он нахмурился ещё сильней и приподнял её вуаль, оценивая неестественно расширенные зрачки, почти скрывающие радужку. По гладко выбритым щекам заметно прокатились желваки и, кажется, Тая даже уловила, как скрипнули зубы.
– Тебе мать что-то дала? – спросил Кир, не разжимая губы, и его рука вдруг до боли стиснула Таину коленку, вынуждая быстро отвечать.
– Это…успокоительное, я не просила, но…– залепетала девушка, мучительно краснея под его осуждающим взглядом.
Верхняя губа Кирилла хищно дернулась в улыбке, больше напоминающей оскал.
– Не смей больше ничего у неё брать, – отчеканил беззвучно, – Мне только ещё одной наркоманки дома не хватало…
И резко встал, одергивая галстук. Отошел обратно к матери, делая глубокий вдох. Вперил тяжелый взгляд в Иду Леонидовну, которая ответила ему царственным поворотом головы.
– Зачем ты это сделала? – прошипел, улучив момент, когда одни соболезнующие уже отошли, а другие еще не успели подойти.
– Ради тебя, милый, – хмыкнула Ида Леонидовна, ничуть не смутившись агрессивного тона сына, – Не будь идиотом, пользуй…– она наклонилась к нему, прошептав продолжение на ухо, Тая уже ничего не могла разобрать.
Видела только, что то, что она говорила, вызывало у Кира глухое, но практически осязаемое раздражение. Но оно ни во что не вылилось, так как к ним уже подошел очередной гость и начал приносить соболезнования.
Наконец поток желающих принести соболезнования лично иссяк.
Все расселись по местам, и началась официальная часть. Первой на пъедестал к небольшой трибуне поднялась Ида Леонидовна, Кирилл же сел рядом с Таей, задев её плечом, бедром, окутав своей плотной, тяжелой энергетикой и приятным, резковатым запахом выражено мужского парфюма. Тая сделала вдох и замерла, напрягшись. Сердце и без того стучало слишком быстро, отдаваясь беспокойным биением в каждой венке.
Все это время она, сидя в первом ряду, была занята тем, чтобы себя ничем не выдать. Перед глазами у неё так и плыло, мир вокруг воспринимался иллюзорно, меняя пропорции и неестественно играя красками. А Кир будто одним своим присутствием подталкивал ее дальше в эту пропасть нереальности.
И ещё она чувствовала его интерес, что он её молча разглядывал, то и дело скашивая взгляд, пока Ида Леонидовна монотонно рассказывала, каким удивительным и замечательным человеком был её покойный муж, и как она его любила. По рядам пошли официанты, раздавая бокалы с шампанским. Кир взял сразу два, себе и Тае, молча вставил ей в пальцы тонкую ножку, сжал её прохладную ладошку поверх своей рукой.
– Это просто церемониал, – шепнул, подавшись к девушке и опаляя её висок горячим дыханием, – Можно только приложить к губам.
Он мазнул взглядом по её рту, когда говорил это, и губы тут же закололо. Тая нервно их облизала, смотря перед собой невидящими глазами, по затылку мурашки пошли от вибрирующего, хрипловатого мужского голоса.
Она так остро чувствовала его, что хотелось слабовольно закатить глаза.
