Понимала уже, что это, скорее всего, странный эффект от таблетки, помноженный на робкую, надуманную влюбленность, но ничего поделать с этим не могла. Тело абсолютно неконтролируемо реагировало.
Ида Леонидовна подняла свой бокал вверх, говоря громче и призывая помянуть мужа. Все встали, вокруг зашуршали поехавшие ножки стульев. Кир подхватил Таю под локоть и потянул её вверх за собой. Люди в их ряду опрокинули молча бокалы, и Тая опрокинула тоже. Разнервничавшись, почти до дна. Шампанское оказалось холодным, вкусным и таким горячо пьянящим. Горло тут же обожгло ледяным теплом, приятный жар спустился в желудок, Тая закрыла глаза, глотая ещё, пока Кир резко не выхватил у неё бокал, оставляя капли на платье.
– Хватит, – процедил, снова усаживая её.
И взгляд недобрый. Тая вопросительно уставилась в ответ, не понимая, в чем она виновата. Для нее его глаза начали двоиться. Кир, казалось, хотел сказать что-то, но Ида Леонидовна уже спускалась с постамента, поэтому он лишь одернул расстегнутый пиджак и встал матери навстречу, чтобы помочь спуститься и затем сменить её на трибуне.
– Я же говорила, не стоит пить, – хмыкнула Ида Леонидовна, присаживаясь на стул рядом с Таей вместо Кира, который в это время торжественно начал говорить, как он ценил и уважал отца.
Но Тая уже не понимала слов. С трудом сфокусировалась на ироничной улыбке женщины, сидящей рядом, скосила глаза на ее полный бокал в изящной руке, а затем снова уставилась на её сына. Позади Кира, говорящего твердо и проникновенно, кружилась сцена, в голове шумел накатывающий прибой. И больше всего Тая боялась момента, когда придется вставать со стула. Все тело ощущалось невероятно легким и одновременно ватным. Чудилось, ноги не выдержат, она упадет.
Кир закончил свою речь и сел по другую руку от Таи. За трибуну встал, кажется, тот мужчина, которого девушка видела в приемной у нотариуса. Да, точно, Павел Андреевич…И кажется, когда он говорил, он смотрел только на Таю, будто пытаясь ей донести что-то, но девушке было плевать. Она обессиленно закрыла глаза и уронила было голову на грудь, но Кир, тихо сматерившись себе под нос, подставил ей плечо и незаметно приобнял сзади за талию, чтобы она не упала. И это было так будоражаще тепло, что Тая не задремала, но окончательно уплыла куда-то вглубь себя, уже не сдерживаясь и не пытаясь держаться за реальность.
Мир пробивался к ней смутными образами, отдельными фразами, не складывающимися в общую картину. Обрывки из каких-то кадров. Перекошенное сдержанной злобой лицо Павла Андреевича, пытавшегося с ней заговорить и что-то спросить. То, как её вели в машину. Бедро Кирилла под её рукой, когда она дремала в салоне на заднем сидении, пока они ехали на кладбище. Начавшийся дождь со снегом. Поп, говоривший у могилы нараспев, холодный ком сырой земли в её руке, глухой стук мокрого чернозема о закапываемый гроб. Люди вокруг как одна сплошная скорбная черная масса. "Вези её уже домой" – голосом Иды Леонидовны, – А я в " Марбель"…"
Кир что-то буркнул в ответ, крепче обнял Таю за плечи, что было необходимостью – так её шатало, и повел к машине, у которой их ожидал водитель. Когда уже открывал девушке пассажирскую дверь, к ним подошел какой-то мужчина.
– Кирилл Станиславович, – отрывисто, – майор Клюкин, помните меня? Я расследую ваше дело.
– Оно не моё, – Кир резко повернулся к Клюкину, непроизвольно впиваясь пальцами в Таин локоть, – Но конечно я вас помню. Иван Глебович?
Тот удовлетворенно кивнул.
– Да. Отойдемте? На пару слов…
– Сегодня похороны, проявите уважение, – процедил Кир, подталкивая Таю внутрь машины, – И вообще, если у вас ко мне какие-то вопросы, то через адвоката и официальный вызов. Так нам говорить не о чем.
Кир хлопнул дверью, отрезая Таю от них, но уже через пару секунд распахнул пассажирскую дверь с другой стороны, и следователь как приклеенный был рядом.
– Ну что вы, Кирилл Станиславович, – масляно, но как-то очень уж холодно улыбался, – Всего пару вопросов и желательно в частном порядке…– сощурился и многозначительно добавил, – … пока. Я могу завтра заехать к вам в коттедж. Вы же сейчас там проживаете, не в городе, насколько я знаю. Скажем, в обед…
– Завтра суббота, так любите работать? – с едким сарказмом выгнул Кир бровь.
– Что делать, наша служба…ну, вы знаете, – хмыкнул Клюкин.
Кир помолчал с секунду, смотря ему в глаза, затем раздраженно кивнул.
– Что ж, если больше нечем заняться, то пожалуйста, но ничего нового я вам не скажу.
И уже не слушая, сел в машину, захлопывая за собой дверь.
– Мудак…– пробормотал, устало растирая ладонями лицо, а затем уже громче, водителю, – Сергей, что стоишь? Поехали…
– Домой, Кирилл Станиславович?
– Да.
***
