Она уперлась одной рукой в мужское каменное бедро, другой непроизвольно гладя, трогая свое тело – грудь, живот, ниже, пока не накрыла ладонью ставшие такими чувствительными половые губы. Застонала сдавленно, закрывая глаза и находя пальцами клитор. Подалась вперед, стараясь взять член как можно глубже. И, закашлявшись, резко отстранилась, поднимая на Кира расфокусированный взгляд и вытирая рот тыльной стороной ладони.
– Моя очередь, Птенец, – Кирилл нагнулся, чтобы коротко и крепко поцеловать ее в припухшие, мокрые от слюны губы, подхватил подмышки и, укладывая на кровать, подтянул на подушки к самому изголовью.
Избавившись от остатков одежды, Кир навис сверху.
– Помнишь, что говорила мне сегодня в машине? – поинтересовался хрипло, проводя большим пальцем по ее приоткрытым губам, а ладонью обнимая щеку. Так, что и не отвернуться, только глаза в глаза… Чуть сильнее надавил пальцем на розовый рот, и Тая лизнула солоноватую подушечку, остро ощущая вкус его кожи, – Что не надо с тобой сдерживаться? Не надо? – с едва уловимым вызовом, от которого у Таи все тело покрылось мурашками, поднимающими волоски.
Она шумно задышала, смотря Киру в глаза, еще раз несмело тронула языком подушечку его большого пальца, раздвигающего ее губы. Тая не представляла, что именно он имеет ввиду, но от туманных картинок, прорисовывающихся в голове, плавились внутренности. Медленно кивнула, соглашаясь, не представляя на что. Внутренне напряглась, ожидая, что он сразу сделает что-то не то, но Кир лишь продолжал жадно вглядываться в ее запрокинутое к нему лицо. Глаза как тлеющие угли.
– Знаешь, Птенец, – хриплым шепотом, – Ты…– и не договорил, подминая ее под себя и крепко целуя в губы. Порывисто, глубоко, будто плюнул на все мысли в голове, отбрасывая их в сторону, оставляя только физическое, жаркое и интуитивно понятное между ними.
Кир перекатился на спину, увлекая за собой девушку, и устраивая ее сверху. Мужские руки лихорадочно заскользили по белому в полутьме женскому телу. Погладили спину, смяли ягодицы, пальцы провели между, давя на мышечное колечко ануса и опускаясь ниже, пока не раздвинули набухшие, мокрые сладки. Тая вздрогнула и тихо застонала ему в рот, ощущая, как Кир проникает в нее двумя пальцами, ощупывая изнутри. Заерзала на мужских бедрах, потираясь о горячий твердый член низом живота.
Сердце бешено зачастило.
Она еще никогда не была сверху, но ей хотелось попробовать, хоть и стеснение и накатывало обжигающими волнами. Она ведь тогда выпрямится, а не так сейчас – будет лежать распластанная на его груди. А значит Кир будет на нее смотреть…Эта мысль будоражила, заставляла нервничать. И она не умеет…Но его язык так сплетался с ее язычком, ритмично толкаясь вглубь рта. Пальцы в лоне в такт повторяли эти толчки, растягивая, что желание с каждой секундой перевешивало робость.
Тая провела ладошкой вниз по мужским ребрам, подобралась к животу и обхватила дернувшийся член в кольцо, сдвигая с головки нежную кожицу. Кир зашипел, разрывая поцелуй, рефлекторно подался бедрами ей в руку и неожиданно,вместо того, чтобы подсадить девушку пониже, чтобы войти в нее, рывком поднял ее бедра выше, к самому своему лицу.
Тая шокировано охнула, попыталась поменять позу, но Кир так крепко держал ее ягодицы, наверняка оставляя синяки, и уже проводил по раскрытой перед ним промежности широким движением языка.
Тая задрожала, стыд обжег кислотой.
Боже, как она вообще смотрится с такого ракурса?
Это для нее запредельное что-то… – Кир, – пропищала задушено. – В изголовье кровати руками упрись, – пробормотал он в ответ рассеянно и сипло.
И каждое слово горячим потоком воздуха обдувало ее мокрую промежность. Она чувствовала, как шевелятся его губы при этом, касаясь её половых губ. По телу гуляла крупная дрожь. И с губ сорвался тихий, вымученный стон, когда он снова поцеловал ее в самую сердцевину, толкая язык в лоно и крепче прижимая девичьи бедра к своему лицу.
Боже, боже…
Тая судорожно вцепилась пальцами в спинку кровати, ища опору и немного перераспределяя вес. При этом двинула случайно бедрами и снова простонала сдавленно от острых, пронзающих насквозь ощущений. Пошлых, но таких сладких, что она несмело сделала это еще раз, жмурясь до красных мушек в глазах.
О, твою мать…
Она будто сама имела его рот. Это было как-то неправильно и маняще. Кир что-то одобрительно промычал, почувствовав, что она смелеет. Легонько шлепнул девушку по ягодице, сам подтолкнул ее бедра, поощряя перестать пытаться думать и начать только ощущать.
Под хныкающие Таины стоны пересадил ее чуть ниже, чтобы переключиться языком на клитор, а пальцами заполнить в набухшем лоне жадную, сжимающую фаланги пустоту. Тая застонала громче, подаваясь бедрами навстречу и постепенно ускоряясь, уперлась лбом в стену, до боли сжимая ладонями грозящую сломаться спинку кровати.
