Явившись в контору, помолодевший Михаил был принят в коллективе весьма взволнованно. Началось все, разумеется, со входа в здание. Охранник, ровесник Кудрешова, служивший в свое время в рядах милиции и в течение многих лет ловивший преступников и доставлявший пьяных сограждан в медицинский вытрезвитель, мнил себя человеком бывалым и внимательным. Уверенность в том, что чудес на свете не бывает, а любое событие можно объяснить с позиции здравого смысла, не раз помогала ему пресекать на корню многочисленные попытки работников вынести что-нибудь ценное из помещения организации. Личные убеждения вкратце сводились к следующему: «воровать нельзя», «посторонним вход запрещен» и «если что непонятно – звоните директору». Сотрудников компании Никита Георгиевич Санчила, бывший майор, не только знал в лицо, но и определял по походке. К турникету, за которым он восседал с важным видом, вел десятиметровый коридор и, учитывая довольно скромный перечень должностных обязанностей «специалиста по пропускному режиму», ему невольно приходилось ежедневно наблюдать за манерой передвижения сотрудников. Тяжелая походка электрика Кудрешова никогда не отличалась чеканным шагом, сейчас же к Никите Георгиевичу приближался вполне бодрый мужчина, в движениях которого угадывалась уверенность в себе и позитивный настрой к окружающим. Подойдя, мужчина поздоровался и в шутливой манере сообщил:
– Георгиевич, не удивляйся, я с утра малость переборщил с эликсиром молодости.
– Подождите, товарищ. Вы – Михаил Кудрешов? – Охранник узнал черты лица Михаила, однако кнопку турникета нажимать не торопился. – Или… родственник?
Повеселевший электрик демонстративно развернул перед озадаченным коллегой паспорт и улыбнулся.
– Никита Георгиевич! Я на работу спешу, сегодня показания в двенадцати домах снимаем, потом еще оформлять полдня будем. Пошутили, и хватит. Я просто усы сбрил, да бухать перестал. Чего и тебе, кстати, желаю.
Охранник внимательно посмотрел на паспорт, затем заглянул зачем-то в свой журнал и, ухмыльнувшись, пропустил Михаила. В кабинете, напротив, его внешность никого не смутила. Поздоровавшись со всеми сразу, он снял верхнюю одежду, накинул куртку с логотипом «ООО «Управляющая компания № 1» и уткнулся в монитор компьютера. Первым, кто заинтересовался похорошевшим сотрудником, стал начальник смены.
– Саныч, забирай своих и дуйте на объект. Если что, звони Алексею, он подтянется. – Потягивающий утренний кофе руководитель повернулся в сторону Кудрешова и поставил чашку с напитком на стол. Затем поднялся, подошел к подчиненному и, упершись обеими руками на его стол, с трудом выдавил:
– Что это с тобой, Миша? Это ты вообще?
– Да, Александр, это я. Сбрил усы, перестал пить, с утра бегал, а потом принял контрастный душ. Искренне желаю всем членам нашего дружного коллектива сделать то же самое. Надеюсь, в моих действиях отсутствует состав дисциплинарного проступка?
– Ну, Саныч! Первый раз такое вижу, ты же лет на пятнадцать помолодел. Это все твоя знакомая, что ли? Охренеть!
К этому моменту к процессу подключились все, кто находился в помещении. Больше десятка недоумевающих сослуживцев пялились на Кудрешова и, перебивая друг друга, засыпали того вопросами и скабрезными шутками. Продолжалось это, как показалось самому герою, минут двадцать. Затем в кабинет зашел директор и все быстро занялись своими привычными производственными делами. Сам же директор, не обращая внимания на Михаила, поскольку видел его со спины, обратился к начальнику смены и грозно потребовал не затягивать с подготовкой к субботнику. Тот, конечно же, вышел из помещения вслед за директором и до ухода Кудрешова на объект не вернулся.
Рабочий день, наполненный, помимо производства, массой забавных разговоров, подошел к завершению. Миша вновь вернулся в пустую квартиру, без особой радости полюбовался отражением, в задумчивости постоял минуту перед бутылкой самогона и, поужинав, завалился на кровать. Смотреть телевизор не хотелось, читать тоже. Он просто лежал с закрытыми глазами и думал о том, как здорово было сажать на грудь Тимку и рассказывать ему про все на свете. Сон одолел Кудрешова через час.
– Привет, Миша! Я скучал. – Голос не звучал, а как-бы находился внутри Михаила. Складывалось ощущение, что некто нажимал на кнопку и позволял этому голосу себя обнаруживать. Не было и котенка, однако его белая пушистая шерстка отчетливо чувствовалась ладонью. Мужчина гладил то, чего не было, но понимал, что касается именно Тимки, рука трогала несуществующее животное. Человек знал это, как знал он и то, что спит, что зверек похоронен недалеко от дома, что сон нереален и абсурден.
– И я скучал, мой маленький.
– А ты, Миша, изменился. Это оттого, что тебе предстоит прожить то, что я не прожил. Мое неистраченное время стало твоим. Лет двадцать, а то и больше. Мне с тобой уютно было, сытно, ты любил меня очень – значит, я бы долго жил. Только ты не беспокойся, что станешь старым и немощным. Я и здоровьем своим кошачьим с тобой поделился.
