Ни минуты не раздумывая и не испытывая ни малейших угрызений совести, что скупает ворованное. И на свою беду опять не удосужившись толком разобраться с тем явлением, с которым первый раз в своей жизни столкнулся. Со скупкой краденого из Амазонии.
И теперь пожинал горькие, невкусные плоды.
Он не мог никому их показать.
Эти прекрасные, великолепные ушкуи Сидор не мог никому показать.
— "Да, да! — с сожалением в очередной раз подумал Сидор. — Такая красотища, а никому не покажешь и не похвастаешься".
— "Хотя? Голова наверняка знает, — хмыкнул он про себя. — Этот проныра, да чтоб не знал?"
— "Знает и не мешает?" — задумался снова он над непонятной странностью.
— "Не хватает информации", — тяжело вздохнул он, понимая что разрешение и этой загадки придётся опять отложить.
К этому моменту ушкуй уже был крепко закреплён на перевозной платформе и она, тяжело поскрипывая толстыми, хорошо смазанными восьмью осями, медленно тронулась в путь.
— "Вот и ещё одна работёнка нашлась нашим тяжеловозам, — вновь Сидор окинул скрывающуюся во тьме конструкцию довольным взглядом. — А я всё безпокоился что они у нас будут делать".
Покупка двух владимирских тяжеловозов была одним из самых затратных дел, проведённых Сидором ещё в бытность перевозки первого рыбацкого баркаса на безымянные озёра возле заводов. Эта покупка пробила буквально зияющую брешь в той части бюджета компании что была рассчитана на развитие. Но без них он бы никогда не сумел доставить на озёра не то что рыболовецкий баркас, но и сегодняшний, последний пятый ушкуй.
Но как бы ни выручили их владимирские тяжеловозы, сам факт их покупки до сих пор вводили Сидор в состояние тяжёлой депрессии, стоило ему только подумать сколько они за эту пару заплатили. Сколько должны были, и во что оно им на самом деле встало.
Но именно после этой покупки Сидору во многом стали понятны проблемы, связанные на Левобережье с лошадьми. Только после того как к ним пригнали эту пару, до него наконец-то дошло почему продавцы так решительно настаивали на стопроцентной предоплате. И почему не гарантировали получение товара, на что он, честно говоря, поначалу даже не обратил внимания, почему-то свято уверенный в том, что получит именно то, что заказывал.
Настолько у него было в тот момент зашорено сознание, что он элементарно не понимал, что от него хотят и что предлагают. Видя перед своим внутренним взором только десяток знаменитых владимирских тяжеловозов, которые в будущем решительно исправят сложившееся в Компании тяжёлое положение с перевозкой собственных товаров, он совершено упустил из виду, что за всей этой проблемой с лошадьми явно стоит что-то весьма и весьма серьёзное.
И когда ему вместо десяти владимирских тяжеловозов пригнали всего лишь двух, по цене как за все десять, он поначалу ничего не понял. А когда разобрался, пришёл в настоящее бешенство.
На просторах равнин Левобережья царил полный произвол. Самый натуральный грабёж. То, о чём в городе все постоянно говорили, что он не раз и не два слышал, но что никогда почему-то не примеривал на себя. И с чем сам лично столкнулся на примере покупки лошадей лично для себя. Самых обычных, банальных российских владимирских тяжеловозов, неведомым образом попавших в этот мир ещё во времена даже до начала перестройки. Потом размножившихся здесь в элитных племеноводческих хозяйствах западных баронов и амазонок, и с тех пор являвшихся предметом постоянной лошадиной торговли в этих краях.
И десяток которых он вздумал прикупить для собственных нужд.
Ну а дальше наткнулся на совершенно обычную в этих местах историю. Амазонки сначала за бешеные деньги ему их продали, а потом, во время перегона, преспокойно украли восемь из них обратно.
Это у них был некий шик такой. Сначала продать, а потом умудриться украсть у покупателя то, что они ему сами же и продали.
И все в городе почему-то считали что им ещё повезло, что у них угнали только восемь из десяти, а не все десять.
Потому то, лошадиные барышники, торгующие по Левобережью лошадьми, и брали с покупателя стопроцентную предоплату, не гарантируя доставку. Чтоб самим потом ничего не терять, сваливая все колоссальные убытки на покупателя.
Так и обошлись Сидору пара купленных владимирских тяжеловозов, первоначальной стоимостью каждый в шестьдесят золотых в конечном итоге по триста за каждого. И получил он вместо десяти лошадей всего две.
Вот такая была в этих краях лошадиная торговля.
Наверное поэтому, когда у него возникла реальная перспектива приобретения пятёрки новёхоньких, ворованных у амазонок ушкуев, он ни секунды не сомневался в своём решении, искренне горя желанием отомстить вороватым амазонкам за сведённых у него лошадей. Пусть даже речные лодьи и не имели непосредственного отношения к лошадиной торговле.
И он был искренне доволен собой и тем, что сумел нанести огромный вред воровкам.
— "М-да? — мысленно чесал он свой затылок каждый раз когда думал об этой истории. — Откуда всё берётся? Ещё пару недель назад у нас не было ни одного баркаса, а теперь это уже шестой".
