— Васятка! — кивнул головой он стоящему рядом с ним пацану, так же, как и он сам, завёрнутому в одеяло, и смотрящему на Сидора широко распахнутыми, встревоженными глазами. — Живо на кухню. Завари ему чаю с малиной. Пока мы здесь будем разбираться, ты постарайся его напоить. И проследи, чтобы он полную кружку выпил! — крикнул он в спину метнувшегося на кухню пацана.
Подхватив под руку вялого и несопротивляющегося Сидора, профессор аккуратно провёл его в соседнюю комнату и, подобрав с пола ноги кулём салившегося на кровать Сидора, прикрыл его одеялом.
— Ну вот, — удовлетворённо заметил он мужикам, столпившимся у кровати, — пусть часочек спокойно поспит, пока мы тут с вами разбираемся, а потом уж я его и лечить возьмусь. Пусть поспит пока, — снова повторил он.
— Ну, ироды, — повернулся он к стоящим возле кровати встревоженным оружейникам, — давайте показывайте, чего сотворили.
Как он ни торопился побыстрее разобраться с ними, но управиться, как надеялся, за полчаса у них не получилось. Практически всё время, оставшееся до восхода солнца, они просидели в гостиной, разбирая достоинства и недостатки привезённых со стекольного завода кольчуг, или же броников, как их называл Сидор. И только после их ухода профессор смог вернуться к больному и заняться лечением.
Как он и опасался, простуда, подхваченная Сидором, затянулась. И не на одну неделю, а на добрых десять дней. И лишь только по прошествии столь долгого срока, шатающийся буквально от малейшего ветерка Сидор смог с трудом выбраться из опостылевшей ему постели во двор, чтобы погреться на давно уже летнем солнышке.
В первый раз за всё прошедшие две недели с удобством устроившись на остатках поленицы возле старого, покосившегося от дряхлости сарая, оставшегося им в наследство с каких-то древних, мохнатых времён, он глупо, счастливо улыбался. Словно пребывая в нирване, Сидор с удовольствием щурился на зайчики, отбрасываемые солнцем в многочисленных лужах, оставшихся во дворе от прошедшего накануне ливня.
Снести этот трухлявый сарай у них всё как-то не доходили руки, и теперь тихо млея от блаженства, Сидор сидел на старом, драном тулупе, брошенном на разваленную кем-то поленницу, и с удовольствием откинувшись зябнущей спиной на нагретую солнцем тёплую, дощатую стенку, бездумно грелся на тёплом солнышке.
— Лепота-а-а, — тихо промурлыкал он сам себе под нос, лениво наблюдая за въезжающей к ним во двор телегой со знакомыми ушкуйниками. — О! Бандиты!
— О, больной! — радостно заорали в ответ ушкуйники, только увидев его сидящим под стеной покосившегося от времени сарая. — Сидор! Выздоровел!
— Ну наконец-то! А то мы тебя уж заждались. Всё думаем, а кто это нам опять в ледяную воду полезет брёвна тяжёлые таскать? Ты тут лодырничаешь, а без тебя как-то разом вдруг и охотники перевелись, — насмешливо орали они, радостно тиская в объятиях постанывающего от такого бурного проявления чувств Сидора. — Пока ещё пяток мишек не подрядили, так всё без тебя и стояло.
— Напугал ты всех, ирод!
От крепких, дружеских шлепков Сидора там же на месте чуть не прибило.
— Да, — широко улыбаясь, тут же нарисовавшийся рядом Кузя аккуратно оттеснил вошедшихся в раж мужиков. По счастливому совпадению оказавшийся вместе с ними, он фактически спас несчастного Сидора от безвременной кончины или членовредительства. — Тебя там явно не хватает. Стоило только тебе заболеть, как тут же вороны налетели, — усмехнулся он, шутливо ткнув своим кулачищем Сидору в бок.
— Всё точь в точь, как я тебе тогда говорил, — ехидно добавил он. — А, ладно, — махнул он отчаянно рукой, — как вышло, так вышло. Но, вот, за брони тебе, Сидор, от всей нашей банды отдельное спасибо. Вот уж уважил, так уважил. Всего ожидали, — восхищённо покрутил он головой под одобрительный ропот столпившихся рядом ушкуйников. — Но такого! Никто даже в мыслях представить себе не мог.
— Арбалетом! Стеновым арбалетом пытались пробить! Не берёт! — тут же вылез вперёд стоящий рядом с Кузей ушкуйник, давний Сидора знакомый, ещё по первой встрече в кабаке.
Когда Сидор ещё только в первый раз нанимал ушкуйников на раскорчёвку пней на Медвежьей Поляне, его уже тогда впечатлила мощь и сила, буквально излучаемая этим здоровым мужиком, но вот имени его, он так и не смог сейчас вспомнить.
— Зарядили рыцарским копьём вместо стрелы. Не берёт!
— Ты представляешь, — глядя на него широко распахнутыми, чистыми голубыми глазами, чуть ли не задыхаясь от восхищения продолжил он восторженное изложение своих ещё не позабытых впечатлений. — Нет! — по своему обычаю попытался он ткнуть пудовым кулачищем в несчастное Сидорово плечо, но вовремя остановленный Кузей, поправился, — Нет, — повторил он чуть спокойнее, — ты представляешь! Полный рыцарский доспех этот арбалет пробивает насквозь, а тут стекло! На сто метров отнесло чурбан, обряженный в нашу кольчугу, а ему хоть бы хны! Ни единого колечка не треснуло! Ни одной чешуйки не сломало!
