— Имперские склады большие, — медленно проговорил ящер. — И там много есть чего интересного. Особливо для войны. Всё не утащишь.
— А всё и не надо, — хмыкнул Сидор. — Надо лучшее. Самое лучшее что у вас есть.
— И ещё ты поговори с Корнеем, — вдруг решил уточнить Димон. — Всё конечно не надо, тут Сидор прав. Но у него вполне возможно есть какие-то свои, особые интересы на имперских складах. А насчёт утащить, — вдруг гнусно заржал он, — у нас Пашка есть.
— И давай поторопись, — поддержал Димона Сидор. — Завтра, послезавтра я с ушкуйниками отправляюь на юга, к нашему знакомому герцогу в гости. И если меня не обманывает моя пятая точка, арбалеты ваши скоро нам о-очень понадобятся. Поторопись, — Сидор замолчал, не сводя с ящера внимательного, оценивающего взгляда.
Ли Дуг медленно распрямил спину и выпрямился, не отводя своего взгляда от его глаз.
— Сделаем, — медленно кивнул он своей мощной головой. — К твоему возвращению из баронства, арбалеты будут. Не все, конечно. Но пару тысяч обещаю. Готовьте бочки.
— "Мерзкое утро", — с непонятной тяжестью на сердце размышлял Правящий Герцог Баронства Гарс, барон Генрих фон Гарс, сидя на троне в своём дворце. — "Теперь уже в своём законном дворце", — тут же удовлетворённо поправил сам себя барон. Насмешливо глядя на толпу придворных возле парадных дверей, оставляющих перед ним огромное пустое пространство для приёма новых членов в своё сообщество, он лениво думал:
— "Ну и что их тянет сюда, в этот зал? — в который раз за сегодняшнее утро, раздражённо спросил сам себя барон, краем уха прислушиваясь к тому, что вещал Герольдмейстер. — Ведь ничего же здесь нет. Что же им всем надо?"
Настроение у него с раннего утра было самое препоганейшее. И теперь, сидя на этом неудобном, но таком важном для него троне, глядя на это стадо баранов, лишь по какому-то странному недоразумению называвшихся дворянами, барон неожиданно понял, что так угнетало его с самого утра. Та самая, давняя встреча в корчме с незнакомым шляхтичем, так просто для него не кончится.
И зря! Зря он тогда смеялся. Поначалу показавшаяся случайной и незначительной, та давняя встреча совершенно неожиданно для барона сегодня утром получила неприятное продолжение, ясно показавшее ему, что лично для него ничего не кончилось. И, что ему следует ожидать ещё каких-нибудь скорых неприятностей.
Этим утром он получил ещё одну пару корзин, битком набитых изящными бутылками с чудным ореховым напитком. И теперь пребывал по этому поводу в отвратительнейшем настроении. Бутылки уже были новые, с красочно раскрашенными этикетками, красивые.
Но нынешнего герцога больше не радовало регулярное получение подобных посылок, хотя он и регулярно получал от них весомый доход, продавая столь редкий и чудный напиток по баснословной цене теперь уже его постоянным клиентам, сгруппировавшимся вокруг него.
— "А точнее вокруг этих корзин", — как сегодня утром с горечью сам себе признался барон.
Следовало признаться хоть самому себе, но последнее время дела у барона шли не очень хорошо. Основная прибыль, получаемая им с торговли лошадьми, захирела. Бывший в прошлом году всплеск лошадиной торговли, принеся ему небольшой доход, позволивший безбедно прожить зиму, иссяк, сменившись сезонным затишьем, грозившим плавно перерасти в хроническую стагнацию из-за явного отсутствия реальных перспектив хоть как-то приличных заработков. Так что теперь, весной, если бы не эти поставки эксклюзивного вина, спасшего его фактически от безденежья и нищеты, то он бы не знал, что и делать. Как бы и расплачивался со своими кредиторами, одолевавшими его в последнее время.
— "И какого рожна я купил под самую осень такую большую партию лошадей. Семь великолепных лонгарских тяжеловозов, не считая прочей мелочи! — раздражённо думал он про себя. — Ведь знал же, что сезон кончается и торговля хиреет, и что можно ожидать в этом деле провала торгов. Так нет же! — в очередной раз выругал себя барон. — Денег занял, идиот. Да ещё под такой грабительский процент. Как будто кто под руку подтолкнул", — с глухой тоскою подумал барон, стараясь вздыхать понезаметнее.
— "А может и не случайно тогда торги сорвались?"
Барона вдруг пробила холодная судорога. До него вдруг неожиданно дошло что лошадиные торги, на которых железно должна была совершиться крайне выгодная для него сделка и которые с треском провалились, ввергнув его в пучину долгов, могли быть подстроены. И тогда его нынешнее тяжёлое финансовое положение и его обязательства перед кредиторами можно было рассматривать с совершенно другой стороны. Как некий крючок, владея которым всегда можно было держать его под контролем.
Барон еле сдержался, чтоб не вскочить и не броситься тут же, немедленно выяснять истинные причины прошлогоднего провала. Такие важные вещи следовало решать на трезвую, холодную голову.
— "А что если он прав и стряпчий не погиб", — неожиданно вернулся он к постоянно терзаемым его в последнее время мыслям.
