— Не дам, — согласился Сидор, внимательно посмотрев ему в глаза, — а вот пятьсот, пожалуйста. — Сегодня же вечером к вам придёт человек, принесёт деньги. Только не забудьте расписочку, господин барон, чтобы потом недоразумений не возникало. И, я вас умоляю, барон, не надо никаких утопленников, или случайных несчастных случаев. Мы ведь с вами можем долго и плодотворно сотрудничать. К обоюдному удовольствию, заметьте. К обоюдному, — тихо подчеркнул он.
— Хорошо, — нетерпеливо согласился барон, — только забирать крупные партии будете в разных местах, чтобы не привлекать излишнего ко мне внимания, а теперь мы должны расстаться. И так слишком много времени я потратил на какого-то купчишку, — не удержался он от мелкой шпильки.
— Конечно, господин герцог, конечно, — рассыпался Сидор в фальшивых извинениях. — Жду от вас вестей. В ближайшие три дня, меня можно найти в лучшей гостинице города. Не ошибётесь. Она ведь у вас, всего-то одна и есть, — насмешливо заметил он недовольно скривившемуся барону. — А человек нужный сегодня вечером будет у вас.
— И ещё одно. После отправки первой партии, дальнейшее дело будете иметь с человеком, что сегодня к вам придёт. Он же и будет с вами расплачиваться.
Склонив голову в подобострастном поклоне, новоявленный барон Сидор де Вехтор, бережно прижимая к груди свёрнутый трубочкой пергамент со свисающей с краю большой баронской печатью, несколько раз низко поклонившись, скрылся в толпе нетерпеливо ждущих своей очереди посетителей.
После его ухода представление новых дворян продолжалось ещё долго. Дело это было доходное и многие на нём зарабатывали. Так что имя новоявленного барона тут же затерялось в длинном списке новичков.
Этим же вечером в двери городского особняка барона фон Гарс постучался невзрачный, внешне ничем не привлекательный горожанин. Впущенный в дом, он провёл там не более десяти минут, а затем, выпущенный через заднюю, садовую калитку, быстро удалился в сгущающихся сумерках. Операция "Бешеные лошади" началась.
Прибытие в столицу Империи Ящеров торгового представительства Подгорного княжества, во главе с самой Наследной княжной Лидией Подгорной, официальной наследницей трона Подгорных князей, прошло для княжны как-то незаметно.
Весь длинный путь своего долгого, невольно затянувшегося посольства она провела в каком-то полузабытьи и всю долгую дорогу от бронства Гарс до столицы Империи, славного имперского города Сайлон она пробыла в страшной депрессии и каком-то эмоциональном ступоре. Не ожидала она, что разрыв с бароном на неё так подействует, так тяжело. Ждала этого, готовилась к тому что так будет, боялась. Но что давно вроде бы произошедший разрыв с Генрихом на неё так тяжело подействует, не ожидала.
Может быть, в какой-то момент ей показалось что прошлое можно изменить и она безумно схватилась за представившуюся возможность. Может быть ей в какой-то миг показалось что новое положение Генриха вернёт всё назад, в то время когда они были совсем молодыми и ни о чём не думали кроме любви?
Всё может быть…
Всё таки это была её первая любовь, самая первая и самая чистая, как ни крути. И сама себе она признавалась что хотела бы многое вернуть, но…
Но есть вещи, которые при всём желании ни вернуть, ни изменить нельзя. И теперь, став чуточку взрослее, она отчётливо понимала, как можно было бы поступить тогда, в тот день, когда казалось весь мир перевернулся и не хотелось больше жить. И совсем не так, как сделала она в тот проклятый весенний день, с которого пошла череда тяжёлых, неисправимых ошибок.
Следовало хотя бы самой себе признаться, что, когда она из уст отца услышала окончательный смертный приговор своим надеждам выйти замуж за Генриха, отдаться в тот же день, с отчаяния первому попавшемуся конюху, была не самая лучшая мысль. Но! Сделаного не вернёшь.
И винить в этом кроме самой себя было некого. И исправить, как она окончательно за это долгое путешествие поняла, уже ничего нельзя было. Оставалось только принять это как данность и дальше жить.
Только жить — не хотелось. И ещё хотелось кого-нибудь убить.
На этой оптимистической, жизнеутверждающей ноте поток её сумбурных мыслей был прерван чудовищным грохотом.
— Что за…., - внезапно очнулась княжна.
Недоумённо повернув голову в сторону непонятного шума, она была просто потрясена видом поднявшегося высоко над лабазами городского порта огромного, грибовидного облака чернильно чёрного дыма.
— Что-то взорвали.
Флегматичный голос капитана её личной охраны, раздавшийся из-за спины, вдруг заставил её вздрогнуть и напомнил княжне зачем они сдесь.
— Что это? — негромким, чётко акцентированным голосом, словно не она только что пребывала в грёзах разбитой на мелкие осколки прошлой любви, холодно поинтересовалась княжна. — Что это за…, - оборвала она готовое сорваться с языка бранное слово, — мусор на посольской пристани и вообще… Что здесь происходит?
— Обычное дело.
