— Всю рыбу мишки твои проклятые сожрали. Они, видите ли, установили справедливый порядок, как ты им насвистел. Всем поровну, чтоб каждый сыт был. Великий Уравнитель Хренов. Свалился на нашу голову!
— Коммунист, твою мать! — от души выругался он.
— А мы, значит, голодные должны оставаться?! — возмущённо уставился он на Сидора. — Нам, значит, рыбы не надо! И не подойдёшь теперь к ним. Как только рыбу от икры выпотрошишь, так он её сразу лапой цап, — злой староста изобразил характерное хватательное движение медвежьей лапы. — Её и нет. Сидит рядом, и тут же при тебе жрёт её, тварь такая.
— Зато теперь везде чистота, — кривляясь, передразнил он Сидора. — Теперь везде порядок. Рыбьей чешуи и той нет! — зло рявкнул он.
— А попробуй только возмутись, попробуй не дать. Так они тут же скандал устраивают, работать не дают. Орут, так что уши закладывает, толкаются.
— Хорошо, что хоть дают икру выпотрошить, — мрачно буркнул Игнат, — а то бы, вообще труба была, без заработка остались. И попробуй ему теперь что-либо скажи, медведю, то есть. Так рявкнут, что сразу ругаться охота пропадает.
— Так что ты давай, Сидор, унимай своих мишек. Маня отказалась. Сказала, что это ты их на работу нанимал, тебе с ними и разбираться, а она не знает тонкостей договора с Катенькой. Так что вот, ждём только тебя.
— Целую неделю ждём, а цех всё стоит. Неделю стоит! — тут же вклинился в разговор Староста. — И рыбы не предвидится. А это убытки, сплошные убытки. Кто их будет возмещать? — зло уставился он на Сидора.
— Вот где мне твоя чиста, — звонко хлопнул он себя ладонью по шее.
— Господа, — Сидор насмешливо смотрел на Голову со Старостой. — А ведь я действую строго в рамках нашего с вами договора, по очистке ваших ловов на нерестовых реках. И ни на йоту от него не отклонился. А в нём не сказано, сколько рыбы должно у вас оставаться. Там чёрным по белому, русским языком сказано, что рыбу надо убрать, чтобы она не гнила. Именно так и сказано — всю! Всю рыбу! Чтоб ничего не оставалось!
— И всё! — улыбающийся Сидор широко развёл руками. — Что написано пером — не вырубишь топором. И о вашем рыбокоптильном цехе, там нет ни единого словушка. Там даже ссылок на это обстоятельство нет. Какие ко мне могут быть ещё претензии? Вы же сами его составляли. Там, совершенно однозначно, сказано, что надо убрать все рыбные остатки от добычи икры. Вот, я и убираю ВСЕ рыбные останки, ПОСЛЕ добычи икры. А о том чтобы из этих остатков вы себе брали что-то ещё и для своего личного потребления — о том не сказано ни слова.
— Сами так договор составили, — упрямо мотнул он головой.
— Да кто ж знал то, что можно столько рыбы просто сожрать! — снова вклинился в разговор Староста. — Кто ж знал! — заорал он.
— Значит, — ухмыльнулся Сидор. — Я свою часть договора выполнил. Точно по духу и букве нашего с вами договора, и в полном объёме. Так что, можно считать, что работа выполнена и испытательный срок пройден? — насмешливо посмотрел он на скрипнувшего зубами Старосту и, переведя взгляд на мрачного, злого Голову, вопросительно поднял брови.
— Пройден, — сквозь зубы, чуть не выплёвывая слова, негромко процедил Голова. — Можно считать, что испытательный срок вами успешно пройден и отныне вы полностью вступаете во владение теми ловами, что закреплены за вами по условиям нашего договора.
— Я правильно тебя понял? — злобно уставился он на невозмутимого Сидора.
— И? — вопросительно поднял брови Сидор.
— И бумагу на это ты получишь завтра же.
— И? — Сидор ещё раз насмешливо поднял брови.
— И на все те участки, что ты ещё себе там же рядом подобрал, тоже бумаги завтра получишь, — скрипнув зубами, выдавил из себя Голова.
— Рад! — расплывшийся в улыбке Сидор, радостно схватил руку Головы и яростно её потряс. — Рад, что мы так быстро нашли взаимопонимание.
— Думаю, что и ВАША проблема с медведями явно надумана. Думаю, что в ближайшие же дни они снова вернут всё в прежнее состояние. Прежний процент, что и ранее у вас шёл на копчение.
— Не-ет! — заорали, чуть ли не на всю улицу все трое одновременно. — Не надо тот же процент. Надо больше. У нас же новый коптильный цех работает. Твой же в прошлом. Забыл, что ли? — перебивая друг друга, орали все трое.
— Стоп, стоп, стоп, — Сидор посмотрел на них чистым, не замутнённым ни единой мыслью, взглядом клинического идиота. — Когда мы заключали договор, ты, Голова, много чего говорил. Говорил и о проценте рыбы, что вы коптите для своих нужд. И, если мне не изменяет память, — Сидор на мгновение задумался, нахмурив брови, — там фигурировала цифра около десяти процентов. Часть из этих десяти процентов, вы вялите. Часть идёт на собственное питание. И как ты сам тогда говорил, процентов пять, шесть, от пойманной рыбы, вы коптили раньше. Вот и теперь можно с мишками вести разговоры об этих пяти, шести процентах. Ну и об остальных четырёх на своё, то есть на ваше потребление, конечно, — поправился он. — На поесть, на копчение, — задумчиво почесал Сидор затылок и вопросительно поднял глаза на Голову заметив, что установилось какое-то нехорошее, недоброе молчание.
