«Ничего себе восприимчивость! – подумал Венька. – Елки, из-за такой ерунды! Ляпнул же, что первое в голову взбрело. Придется поаккуратней…»
До монастыря они не дошли. Тася взглянула на часы и испугалась:
– Ой, совсем не заметили, как время прошло! Мама будет беспокоиться. Особенно после того случая с Женей… Пошли быстрее, маме покажемся, пообедаем, и сразу обратно.
– Пока-ажемся, – пробурчал Венька.
Заключенный он, что ли, отмечаться каждые три часа, являться на перекличку! Но есть, и правда, хотелось.
– А что за случай был с Женей? – поинтересовался Венька, когда они уже шли по улице к дому.
– Да один дурак… Знаешь, из тех, кто шляется днями без дела, пристал к нам, а потом они с Женей подрались. Такой молодец Женька! Драться, конечно, он не умеет, но зато какой он смелый – как лев!
«Представляю», – усмехнулся про себя Венька.
По всему, что он уже узнал о Жене, – по его книжкам, нотам, пианино и портретам путешественников на стенах, – он с трудом мог вообразить Тасиного брата дерущимся, да еще как лев.
«Одного дурака» они встретили у самого дома. Прицеп сидел на своем привычном месте и окидывал проходящих ленивым взглядом. – Это он и есть, – шепнула Веньке Тася. – Прицеп. Но ты не бойся, его уже предупредили, чтоб он к нам больше не приставал.
– Неужели? – усмехнулся Венька, бросив быстрый взгляд на Прицепа. – Думаешь, он может к кому-нибудь пристать?
– Еще как! – убежденно произнесла Тася. – А ты думаешь, не может?
– По-моему, нет, – пожал плечами Венька. – Уж скорее Блэк к кому-нибудь пристанет. – Притомившийся от жары Блэк плелся за ними, всем своим видом опровергая такое предположение. – Кто пристать может, того сразу видно, – объяснил Венька. – А этот – трус дебиловатый.
Тася засмеялась его словам. На ее смех из открытого окна выглянула Геля.
– Нагулялись? – весело спросила она. – И как раз обед готов.
Как ни голоден был Венька, но количество блюд, которыми был заставлен стол, привело его в ужас. Похоже, Геля решила за лето откормить несчастного американского ребенка до неузнаваемости.
– Геля, – торопливо сказал он, – в Америке совсем не принято заставлять есть. И я к этому привык. Я вас прошу не обижаться, если не попробую ваши фирменные пирожки или котлетки.
Геля улыбнулась и сказала:
– Веня, я не зря проработала столько лет в школе. Этот чересчур искренний тон я улавливаю сразу. Не бойся, демьяновой ухи из нашего обеда не получится.
– А что такое демьянова уха? – спросила Тася. – Если даже я забыла, то Веня, наверное, и вовсе удивился.
– Почему удивился? – спросил Венька. – Как раз-таки всякие особенности русского языка нам преподают. Демьянова уха – это когда сильно уговаривают и заставляют есть. У нас, как я понял, этого не будет. Да здравствует свобода!
– Ура! – Тася подбросила вверх полотенце.
– Ну-ну, успокойтесь, – замахала руками Геля. – Честно говоря, ни о какой свободе я и слышать не хочу. Никто никого не собирается силой кормить. Но вот это что такое, а?
Нахмурившись, она показала пальцем на Венькины волосы, которые хоть и высохли, но выдавали недавнее купание.
– Это… случайно, – промямлила Тася.
– Как это случайно? Ведь вы купались?
– Ну да…
Венька с интересом наблюдал этот детский сад. Он вообще не привык, чтобы родители интересовались такой ерундой. Сергею просто было не до этого, а Маша относилась к нему как к ровеснику, который сам в состоянии разобраться, что ему делать и как.
Ну, купался, и что? Неужели Геля не понимает, что невозможно выполнить все родительские пожелания и требования? Особенно во время каникул. Он по-мужски попытался разрядить ситуацию.
– Заключается двусторонний договор, – объявил Венька. – Мы обязуемся не нарушать правил, установленных для нас Гелей, она обязуется сделать эти правила более человечными. Идет?
Геля улыбнулась:
– Что ж, будем строить правовое государство. Молодец, Веня.
– Ой, мама, – воскликнула Тася, – ты заметила, что Веня говорит точь-в-точь, как дядя Леша: после фразы добавляет: «Идет?»
– Это понятно, – согласилась Геля. – Веня сейчас у всех что-то перенимает. Была бы ты в Америке, и с тобой происходило бы то же самое.
Опять эта Америка! Венька и сам не понимал, почему ему становится не по себе, когда он вспоминает о том, где находится сейчас Женя. Хотя, казалось бы, с чего ему переживать?
Они сели за стол, и Геля стала наливать суп. При упоминании об Америке лицо ее погрустнело. Наверное, вспомнила Женьку.
А Венька с удивлением понял, что устал за сегодняшний день. Едва ли это было связано с прогулкой или тем более с купанием. Плавал-то он как рыба, в воде мог находиться часами. А уж ходить – и вовсе. В любом темпе.
И то, что он ощутил сегодня, никак нельзя было считать обыкновенной усталостью, знакомой ему, например, по тренировкам.
