– Это все понятно. Что с эшелоном? Но золото дойдет до места назначения?
– Разумеется, товарищ Жданов, несмотря ни на что…
– Ты Ермолай?! – громко воскликнула Ирина.
– Да, Ермолай.
На бледном, худощавом девичьем лице запечатлелась гамма противоречивых эмоций.
– Ты посмотри на себя, на свое лицо. Ну, бандит и бандит! – бросила Ирина.
Куда-то на секунду-другую она пропала. А, появившись, поднесла к лицу Ермолая маленькое зеркальце. Он взглянул в него и… не узнал свое лицо. Оно почти все было покрыто серыми и черными пятнами.
«Черт! – удивился. – Это, наверное, от клубов дыма паровоза, когда я передвигался по крышам вагонов», – и смущенно выдавил:
– Ирочка, я тебе все объясню.
– Надеюсь, Ермолайчик (когда они дружили, Иринка именно так его и называла).
– Кстати, ты тоже сильно изменилась, – выдавил Ермолай. – Где твоя льняная коса?
– Жизнь заставила измениться. Ладно, вставай, – убирая ружье, и уже явно миролюбиво, сказала девушка.
Вдруг буквально в миг на ее глазах появились слезы. – Я тут одна сижу, вся испереживалась! – давясь слезами, заголосила девушка. – Я тебя чуть не убила! – и стала колотить своими кулаками в его грудь.
– Успокойся-успокойся, – улыбаясь, весело изрек Ермолай. – Ведь не убила же.
Пытаясь успокоить, он обнял ее за трясущиеся плечи, притянул к себе, поцеловал в лоб.
Прошла, может, минута или две, прежде чем Ирина успокоилась, смахнула слезы и отстранилась от Ермолая.
– Не обращай внимания на мой нервный срыв, я вся разбитая последнее время, – уже серьезно вымолвила девушка. – Иди для начала умойся, не могу я на тебя такого смотреть…
Окрестности города Сортавала…
Барон фон Шоммер выпил уже третью рюмку, ко-гда к нему подошел лейтенант и что-то тихо сообщил на ухо.
Барон изменился в лице и также тихо прошипел в ответ офицеру:
– Приказываю группе ожидания капитана Гросса незамедлительно выдвигается навстречу составу. Радисты пусть непрерывно вызывают группу майора Мухеля.
Лейтенант кивнул головой и моментально исчез. А барон хмуро и напряженно задумался.
– Что-то случилось? – участливо спросила широко улыбающаяся, круглолицая Хильда.
– Все нормально, – нехотя выдавил барон. – А где же ваш гость? – веселилась женщина, повела своими пышными грудями.
– Скоро будет, – жестко и с явно нескрываемым недовольством бросил барон.
Через секунду он решительно поднялся из-за стола, что-то буркнул невнятное и быстро удалился…
Ермолай умылся, вытерся полотенцем.
– Ты, кстати, Ермолайчик, выглядишь далеко не молодцом, – рассматривая Сергеева, весело бросила Ирина.
– Да, последние дни и ночи были напряженными, – согласился Ермолай и стал осматривать помещение.
– Я думала, ты на фронте.
– Я пока все там же работаю, в банке, – сказал Ермолай, озираясь по сторонам.
– Ты что ищешь? – спросила Ирина.
– Телефонный аппарат, он раньше у вас тут где-то был.
– Э, вспомнил, – вяло бросила девушка. – Неделю назад немецкая авиация делала налет, бомбили все подряд, наша старинная деревянная церковь сгорела, некоторые дома, связь оказалась вся порушена. Я и аппарат убрала подальше. Говорят, что финские войска могут сюда прийти, они сейчас в десяти-пятнадцати километрах стоят.
На секунду-другую Ермолай задумался:
«Это плохо, что нет связи…», – и спросил:
– А почему ты здесь, а не в Москве?
– Я двадцатого июня сюда приехала на отдых, а тут война. Папа, он с начала войны стал дивизионным комиссаром (соответствует генерал-майору), должен был приехать за мной на машине, да вот что-то не едет.
«На машине, – подумал Ермолай.
Вдруг вспомнил разбомбленную фашистскими самолетами красноармейскую автоколонну в районе города Олонец. – А может, в ней…», – но моментально отбросил эту страшную мысль и спросил:
– А где дед, бабушка?
Ирина тяжело вздохнула.
– Дед умер еще зимой. А бабушку… бабушку месяц назад убили бандиты. С началом войны тут много всяких странных личностей развелось.
«Надо же, сколько несчастий свалилось на Иринку!» – подумал Ермолай, тихо изрек:
– Прими мои соболезнования.
Ирина молча кивнула и спросила:
– Как ты здесь оказался?
– Обо мне потом. А почему ты так похудела?
– Война же! Страшная война! Люди гибнут! Кусок в горло не идет…
Ермолай вспомнил своего погибшего отца, уехавшую в эвакуацию маму, подумал:
«Идет второй месяц войны, а сколько всего ужасного уже случилось», – шагнул к девушке и обнял за плечи.
– Мне одной плохо, и я очень рада тебя видеть, Ермолайчик, – тихо вымолвила девушка.
– Я тоже рад, – автоматически ответил Ермолай…
Ленинградское управление НКВД…
Исполняющий обязанности начальника управления полковник Шадрин работал с документами. Их было, как обычно в последнее время, предостаточно. За два месяца войны почти половина сотрудников управления была отправлена на фронт. Между тем ситуация в городе и области все более и более усложнялась…
Внезапно подал острый, неприятный звук крайний слева телефонный аппарат. Изменившись в лице, полковник резко вскочил, быстро схватил трубку и бросил:
– Я слушаю, товарищ министр…
