– Сообщаю, ваша просьба о бомбовом ударе по Вологде выполнена. На сей раз мы основательно подготовились и провели операцию без значительных потерь. Я представлю отличившихся асов к награде.
– Поздравляю. Но ваша операция опоздала как минимум на сутки, искомый нами груз до налета покинул город.
– Но мы, как вы и просили, нанесли в том числе и удар по железнодорожной ветке на восток от города на расстоянии до ста километров! – воскликнул Келлер.
– По нашим данным, только на сорок километров, – тихо ответил адмирал. – Но, как я уже сказал, вы опоздали. К тому же, во время бомбардировки в Вологде погиб наш агент.
Келлер удивленно вскинул брови.
– Вам, уважаемый адмирал, очень трудно потрафить…
В пять утра группа сошла на практически пустой перрон тихвинской станции и направилась в линейное отделение НКВД. Ягодинок и Сергеев зашли в кабинет начальника отделения. Их встретил и крепко пожал руки небольшого роста, плотно сбитый, чернявый, сонный капитан. Ягодинок и Сергеев представили свои документы.
– О вашей группе я получил указания, – возвращая документы, вымолвил капитан.
Взял телефонную трубку, набрал номер и через секунду изрек:
– Это капитан Никулеску. Пусть срочно выезжают ко мне легковушка и грузовик, о которых мы с тобой договаривались, – и положил трубку.
Взглянув на офицеров, сказал:
– Через минут десять-пятнадцать подъедут два автомобиля для вас. Водители – ребята надежные, дороги местные знают, запас бензина будет, пара матрасов, накидки из брезента на всякий случай.
– Спасибо, – бросил Ягодинок.
– Не за что, я же на службе, – ответил капитан, достал из-под стола вещевой мешок. – А это продукты для вас. Почаевничаете со мной?
– Спасибо. Мы подождем на улице вместе с бойцами, – ответил Ягодинок и кивнул Сергееву.
Ермолай прошел к столу капитана, взял вещевой мешок.
– Заодно и спецпропуска на машины заберите, – доставая из стола картонные пропуска с красной чертой, вымолвил капитан.
Ермолай взял и пропуска.
– Слышали последние новости с фронта? – спросил капитан.
Ягодинок отрицательно кивнул головой.
– Фашисты ведут ожесточенные бои у станции Мга, железная дорога на участке Ленинград-Волхов во многих местах разрушена. Питер, по сути, оказался в железнодорожной и автомобильной блокаде. Дальнобойная артиллерия фашистов сильно обстреляла и основательно разрушила Волхов, – тихо вымолвил капитан.
«Как же теперь я попаду в Ленинград?! – воскликнул Ермолай. – Как там наш банк? Сотрудники? Управляющий старик Коваль? Ох, как вовремя мы вывезли золото…».
После таких страшных новостей хмурые Ягодинок и Сергеев вышли на улицу…
Кабинет Первого секретаря Ленинградского обкома ВКП (б)…
Жданову доложили о массированной атаке фашистской авиации на город Вологду и его пригороды. Именно через Вологду шли в Ленинград основные поставки продовольствия, топлива и всех других товаров и техники, столь необходимых полуосажденному городу. Шли через Вологду и обратные потоки, уже из Ленинграда, эвакуированных людей и заводов, больных и раненых…
«Сколько теперь потребуется сил, средств и времени наладить работу железнодорожного узла Вологды? – воскликнул партийный лидер. – И как это отразиться на жизни Ленинграда?» – горестно призадумался…
Вдруг Жданов вспомнил, что где-то именно во время бомбардировки в Вологде должен был находиться состав с вагонами золота. А немцы ведь знали о вывозе золота!
«Возможно, именно из-за вагонов с золотом фашисты предприняли эту ужасную акцию!» – воскликнул Жданов и попросил секретаря соединить с полковником Шадриным…
Через некоторое время раздался твердый голос полковника.
– Слушаю вас, товарищ Жданов.
– Вы слушали о бомбардировке Вологды?
– Конечно.
– Я подумал…
– Вы хотели сказать о реализации операции «Элегия»?
– Да, именно это.
– Докладываю, груз убыл из города до того, как Люфтваффе начали безжалостно бомбить мирный город. Разумеется, зенитные системы и наша авиация тоже не спали, но действительно городу нанесен ощутимый урон, много погибших мирных жителей.
– Мда, как это все печально и скверно.
– Война есть война.
– Да. Спасибо за информацию, до свидания…
Вскоре подкатили два ГАЗона. Один легковой джип с брезентовым верхом, второй грузовик-полуторка. Оба они были зеленого цвета и внешне выглядели, как новые. Водителями оказались два брата, худые и болезненные на лицо Иван и Серафим Косолаповы. Им было по внешнему виду не более тридцати пяти лет. На вопрос Ягодинока «почему вы не на фронте?», старший Иван грубым голосом выдавил:
– Бронь у нас, мы на военном заводе работаем.
– Техника на ходу? – спросил Ягодинок.
– Самые лучшие и самые новые товарищ капитан, что были у нас на заводе, – пробасил Иван.
– Техника отлажена и отрегулирована, резина новяк, баки залиты под завязку, – полудетским голосом бодро добавил Серафим.
– Оружие есть? – спросил Ягодинок.
Браться отрицательно закачали головами.
– Нам сказали, что нас командируют с военными на задание по перевозке груза. И что едем мы не на фронт, – выдавил старший.
– Не на фронт, – подтвердил Ермолай.
