– Вы уже и так все проверили, а нам дорога каждая минута, – наседал Ягодинок.
В конце концов, после недолгих препирательств, группа тронулась дальше.
Чем ближе приближались к Ладоге, тем все более и более у Сергеева возрастало некое внутреннее беспокойство и напряжение.
«Найдем ли мы золото?» – спрашивал он себя уже в который раз.
В положительном исходе экспедиции он вовсе не был уверен.
Вот, наконец, дождались! Вдали на горизонте показалась долгожданная спокойная иссиня-голубая водная гладь и легкая, полупрозрачная белесая дымка над ней…
Окрестности города Сортавала…
Барон фон Шоммер получил по телефону нагоняй, если не сказать полный разнос, от шефа, адмирала Канариса.
– Что за расслабленность у вас, барон, – возмущался адмирал. – Вы до сих пор не знаете, где вагоны с русским золотом. Из Вологды они ушли, это очевидно, и под нашу массированную бомбежку не попали. Так?
– По сообщению нашего агента из Вологды, так.
– Зафиксировали момент. Идем далее. В каких вагонах сейчас находится золото? Куда эти вагоны пошли, в каком направлении? Что сообщает ваша агентурная сеть?
Поскольку агентурная сеть не давала точных ответов на эти вопросы, то молчал и барон.
– Что вы молчите? – наседал адмирал.
– По нашим предположениям, три белых вагона закамуфлированы под темные товарные, – выдавил барон. – В ста километрах от Вологды на восток в городе Буй указанные вагоны не обнаружены.
– По предположениям, указанные вагоны!.. Это не язык разведчика! Позор! – продолжал возмущаться адмирал. – Я этого от вас не ожидал! Операция «Золотой трезубец» на грани позорного провала. А вы пьете и не занимаетесь по-настоящему делами!
Еще никогда адмирал не позволял себе так разговаривать с бароном.
После разговора в ужасном настроении барон решительно опрокинул очередную рюмку коньяка…
Джип Ягодинока затормозил, остановилась рядом и полуторка с Сергеевым. Капитан вышел из машины, прошел немного вперед, осмотрелся. Достал из сумкипланшетки карту и положил ее на капот машины.
Вышел из машины и Ермолай, в груди его все клокотало и бушевало.
«Надо успокоиться и собраться с мыслями, – приказал он себе. – Наступил, возможно, самый важный момент в моей еще… достаточно короткой жизни. Как говорится, или пан, или пропал…».
Взглядом окинул местность: спокойная водная гладь без единого судна на всем обозримом горизонте, немного изрезанная береговая линия была метрах в тридцати, примерно в десяти метрах от берега шла колея железной дороги, еще выше, где-то в пятнадцатидвадцати метрах проходило шоссе, на котором они и находились. Сушу покрывала растительность, деревья: ельники, сосны, липы, изредка березы, кустарники, да слегка пожухлая трава и зеленый мох. Кое-где растительность спускалась до самого берега. Виднелись гряды серых и коричневых камней, да одинокие темные валуны. Над головой было чистое, безветренное небо.
Ермолай подошел к капитану, вместе они стали рассматривать карту местности.
– Вот смотри, маллей, – показывая карандашом на точку на карте, вымолвил капитан, – здесь мы сейчас находимся. Железная дорога идет вдоль берега до села Видлица, это почти пятнадцать километров. Получается, на всем этом участке мы и должны искать. Так?
– Я думаю, искать надо от места, где мы находимся сейчас, на протяжении пяти-семи километров, – рассматривая карту, ответил Ермолай.
В это время солдаты и водители вышли из машины и направились в кустики.
– Далеко не отходить! – громко крикнул в их сторону Ягодинок. – Перекур пятнадцать минут, – и уже обращаясь к Сергееву, тихо спросил. – Расскажи, как у тебя тогда дело было?
Ермолай кивнул.
– На станции Волхов, когда вы с солдатами, а также Чивавой и трупом Мхитаряна ушли в комендатуру, ко мне подошла Ципок. У меня тогда голова шла кругом от всего, что происходило. Она сказала, что дорога до Вологды займет примерно десять часов, и что я могу спокойно покушать и поспать. Налила мне полстакана коньяку, я выпил, ну чем-то закусил и почти сразу полностью отрубился.
– Ты говорил, что она подмешала тебе снотворное?
– Ну конечно подмешала, я спал, как труп, и проспал бы до самой Финляндии.
Ягодинок усмехнулся.
– Ципок вместе с золотом хотела представить своим шефам-командирам и его хранителя, чтобы ты подтвердил, откуда это золото и что оно настоящее. Потом тебя как ненужного свидетеля, разумеется, убрали бы.
О таком печальном для себя варианте Ермолай ранее вовсе не думал. Он-то сам решил, что просто понравился капитанше, и поэтому она сохранила ему жизнь.
Не показывая своего замешательства, Ермолай продолжил:
– И проснулся я только потому, что грохнулся с полки на пол. Это случилось, когда после выгрузки ящиков поезд снова резко так тронулся с места. Мы еще какоето время проехали, – вспомнил пьяную Ципок, как убил майора Мухеля, как пробирался по крыше вагонов, как убил машиниста и остановился состав. – Возможно, километров пять, пока не показались окраины Видлицы.
– Теперь мне кое-что ясно, – бросил капитан. – Место ты это хорошо запомнил?
