— Давай, когда взойдет луна, сменим кожу на шкуру и чуть порезвимся, — предложил я. — Из тебя выйдет очаровательная волчица. Я бы, гм… ну, неважно!
Она покачала головой:
— Я не могу, Стив, дорогой.
— Ты наверняка сможешь. Конечно, понадобится пустить в ход волшебство, но…
— В том-то и дело. У тебя человеко-волчьи гены. Все, что тебе нужно для изменения — это поляризованный свет. Но для меня изменение означает большую трансформацию и… Не знаю. Я чувствую, что не смогу этого сделать. Даже не могу сейчас вспомнить формулы. Вообще ничего не могу вспомнить. Все, что я знала, смешалось и улетучилось даже в большей степени, чем я ожидала. Мне придется заново пройти курс обучения по самым элементарным вещам. А сейчас… меня может изменить только профессионал.
Я вздохнул. Ведь я надеялся, что мы вместе превратимся в волков. Нельзя по-настоящему узнать мир, обладая только человеческими чувствами и разумом не используя ощущения, присущие зверю. А ведь Джинни, разумеется, часть этого мира… Что ж!
— О′кей, — сказал я. — Тогда сделаем это позднее, когда ты вновь станешь специалистом.
— Конечно. Мне очень жаль, дорогой. Но если хочешь пробежаться в волчьем облике сам — беги.
— Без тебя — нет.
Она тихо рассмеялась:
— А вдруг у тебя появятся блохи?
Затем наклонилась, чтобы укусить меня за ухо.
И тут мы услышали шаги.
Я вскочил на ноги. То, что я бормотал при этом, особым гостеприимством не отличалось. Под бархатным небом, по тропинке, змеей уходящей вглубь страны, к нам приближалась какая-то тень.
«Что за черт, — подумал я. — Кто-то из расположенной отсюда в десяти милях деревни? Но…»
Когда я человек, мой нос очень нечуток по моим же волчьим стандартам, но запах, который я уловил, мне не понравился. Не то чтобы это был неприятный запах. Наоборот, от его острого аромата полускрытое сумерками лицо Джинни сделалось еще прекраснее. И все же что-то во мне противилось.
Я шагнул навстречу входившему в патио незнакомцу. Он был среднего для мексиканца роста, то есть ниже меня. Вдобавок он двигался так грациозно, что производил шума меньше, чем струйка дыма, и я подумал: «Не ягуар ли оборотень он?» Его гибкое тело было облачено в безукоризненно белый костюм. Сверху — темная накидка, лицо затенено широкой шляпой. Пришелец снял шляпу и поклонился. Лицо его оказалось в луче падающего из окна света.
Я никогда не встречал такого красивого мужчину. Выступающие скулы, греческий нос, заостренный подбородок, широко расставленные глаза с зеленоватым оттенком, в которых прыгали золотые искры. Кожа белее кожи моей жены, плюс гладкие, светлые, пепельного оттенка волосы. Я усомнился: мексиканец ли он. Скорее, — последний представитель некогда существовавшей, а теперь начисто забытой расы.
— Буэнос ночэс, сеньор, — грубовато сказал я. — Пардон, пероно хабламос эспаньол. — Это было не совсем правда, но мне не хотелось разводить вежливую болтовню.
Я не мог сказать, был ли ответивший мне голос тенором или контральто, но, в любом случае, в нем звучала музыка:
— Поверьте мне, добрый сэр, я владею всеми, которые мне могут понадобиться, языками. Молю простить меня, но увидев издали, что дом освещен, я взял на себя смелость предположить, что вернулся его хозяин. И я решил навестить его, дабы по-соседски поприветствовать.
Выговор был столь же архаичен, как и построение фраз. Гласные, например, звучали по-шведски, хотя в предложениях отсутствовал присущий шведскому ритм. Сейчас, однако, я был удивлен сказанными словами.
— По-соседски?
— Обстоятельства сложились так, что мы — я и моя сестра — живем в том древнем замке.
— Что? Но… — Я остановился.
Фернандец не упоминал ни о чем подобном, но с другой стороны, он и сам не был здесь много месяцев. Он купил несколько акров у мексиканского правительства, которому принадлежали и Форталеза, и окружающие земли.
— Вы приобрели этот замок?
— Несколько комнат замка обеспечили нам вполне комфортное существование, сэр, — уклонился он. — Мое скромное имя — Амарис Маледикто.
Его рот был так четко очерчен, что было трудно заметить, как полные губы искривились в улыбке. Если бы не запах, бьющий мне в ноздри, я был бы окончательно покорен.
— Вы и ваша леди являетесь гостями синьора Фернандеца? Добро пожаловать.
— Мы временно поселились в этом доме, — Джинни говорила как-то по-детски, задыхаясь.
Я бросил на нее украдкой взгляд и в желтом, падающим из окна свете увидел, что ее глаза блестят, и что она пристально смотрит ему в глаза:
— Нас… Нас зовут Вирджиния… Стивен и Вирджиния Матучек.
С каким-то холодным недоумением я подумал, что новобрачным почему-то кажется, что если они теперь именуются «миссис», то это должно производить,впечатление. «Миссис такая-то…» — и с этой уверенности их не сдвинешь.
— Это очень мило с вашей стороны, что вы навестили нас… Пешком в такую даль. Ваша сестра, она тоже придет?
— Нет, — сказал Маледикто. — И честно говоря, ей было бы неприятно ваше общество. Весьма вероятно, что ее уязвило бы зрелище такой красоты, как ваша. Ваша красота породила бы у нее тоску и зависть.
