— Замолчите, вы, простофиля, — шепнула Джинни. И громко: — Лишь благодаря проявленной им смелости и дальновидности, лишь благодаря его приверженности к основополагающим современным теориям, глубокому знанию законов природы… Мальзус, остальное вы сможете добавить сами. Не думаю, чтобы вы были особенно популярны, если и далее будете держать возглавляемый доктором Грисволдом отдел на голодном пайке.
— О… действительно… в конце концов… — президент распростер плечи. — Я уже собирался внимательнейшим образом обсудить высказанную вами идею. Точнее, она будет рекомендована к утверждению на ближайшем заседании правления.
— Я поддержу вас в этом, — сказала Джинни. — Далее — это дурацкое правило, ограничивающее отношения преподавателей и студентов… Мистер Матучек в недалеком будущем станет моим мужем и…
Бац! Я попытался вновь обрести дыхание.
— Дорогая мисс Грейлок, — забрызгал слюной Мальзус. — Правила приличия, пристойность… у него неприличен даже внешний вид.
Я с ужасом понял, что в суматохе каким-то образом потерял пальто Джинни.
Появились двое легавых, они тащили кого-то волосатого, бьющегося в их руках… Третий нес свалившуюся с шимпанзе одежду.
— Простите, мисс Грейлок. — Это было сказано чрезвычайно почтительным тоном. — Мы нашли эту потерявшуюся обезьяну и…
— Ах, да, — Джинни рассмеялась. — Нам придется вернуть ей прежний облик, но не прямо сейчас. Стив больше нуждается в этих брюках.
Я нырнул в штаны, словно змея в нору.
Джинни обернулась с ангельски сладкой улыбкой к Мальзусу:
— Бедный доктор Аберкромби, — вздохнула она, — вот что случается, когда имеешь дело со сверхъестественными силами. Полагаю, сэр, что у вас нет правил, запрещающих представителям профессорско-преподавательского состава проводить исследования?
— О, нет, — сказал президент дрожащим голосом. — Разумеется, нет. Наоборот, мы надеемся, что наши сотрудники в своих публикациях…
— Ну, конечно, полагаю, что наиболее интересные исследовательские проекты предусматривают изучение трансформации. Допускаю, что это немного опасно. Волшебство трансформации может привести к нежелательным результатам, как это случилось с доктором Аберкромби.
Джинни оперлась на свою волшебную палочку, задумчиво скользя взглядом по дерну.
— Может случится… да, есть маленькая вероятность, что в обезьяну превратитесь вы, дорогой доктор Мальзус. Или, например, в червя. В длинного скользкого червя. Но мы не позволим, чтобы эти обстоятельства препятствовали развитию науки. Не так ли?
— Что?! Но…
— Естественно, — мурлыкала ведьма, — если бы мне предложили возможность общаться с моим женихом так, как мне хочется, то у меня не было бы времени на подобного рода исследования.
Чтобы признать поражение, Мальзусу пришлось потратить лишних пятьдесят слов. Покосившееся величие — он не сдавался до тех пор, пока над студенческим городком не погас последний отблеск фонаря.
Джинни неторопливо скользнула по мне взглядом:
— Правило не может быть официально отменено вплоть до завтрашнего утра, — шепнула она. — А тогда… ты сможешь пропустить несколько лекций?
— Ка…ак? — сказал доктор Алам Аберкромби.
Затем появился полный негодования Свертальф и загнал его на дерево…
Сейчас — короткая интермедия. Первый учебный год для нас закончился. Джинни гордилась моими сплошными пятерками по шаманистике и математическому анализу. Она помогала мне в критические моменты по колдовским языкам (Грисволд оказал мне такую же услугу по электронике). Поскольку мы решили сыграть нашу свадьбу в июне, Джинни пришлось кое-что изменить в своих учебных планах.
Думайте о бывшей высокооплачиваемой Нью-Йоркской ведьме все что угодно, но не считайте ее наивной. Конечно, у Джинни был характер. Приобрела она и своего рода опыт. Однако специализировалась она в тех областях Искусства, где, помимо упрямой верности и чистоты характера, требуется также и невинность. Такого рода специалистки оплачиваются соответственно. Теперь моей девочке, которая соединила лед и пламень, придется сделаться всего лишь одной новобрачной. Ну и что из этого? В следующем году она приобретет необходимые знания и компенсирует свое замужество.
Мы не могли скрыть от средств массовой информации нашу роль в тушении саламандры. Но Мальзус, оглушительно трубящий, что университет спас этот прекрасный городок от гибели, страстно желал нашей дружбы. И с его помощью мы ухитрились сбить газетчиков с толку. Так что скоро общественность перестала нами интересоваться.
Грисволд чуть не тронулся, получив ассигнования больше, чем он, по его мнению, заслуживал.
Заодно его возмущало, что мы получили меньше, чем заслуживали.
Это продолжалось до тех пор, пока он не узнал, что данные нам деньги необходимы лишь для того, чтобы гарантировать наше уединение. Кроме того, нам хотелось быть уверенными, что правило, касающееся свиданий, так и останется аннулированным. И что в прочих аспектах наша жизнь в Трисмегисте окажется сносной.
