Он не стал тратить понапрасну времени, выясняя, действительно ли я согласился идти добровольно…
Я вел капитана Грейлок к палатке, которую делил с двумя братьями-офицерами, спасаясь от падающей воды. По длинному откосу мокрых нитей дождя неумолимо ползла темнота. Мы тащились по мерзкой грязи и, пока не оказались под брезентовым покрытием, молчали. Мои товарищи по палатке находились в патруле, так что места для нас хватило. Я зажег огонь Святого Эльма и сел прямо на промокшие доски, положенные на пол.
— Садитесь, — пригласил я, указывая на единственный имевшийся в нашей палатке табурет. Он был одушевленный, а купили мы его в Сан-Франциско. Не особенно проворный, он все же мог тащить на себе наше снаряжение и подходить, когда его звали. Почувствовав на себе незнакомый вес, он беспокойно заерзал, а потом снова уснул.
Грейлок вытащила пачку «Крыльев» и подняла брови. Я кивнул в знак благодарности, и во рту у меня оказалась сигарета. Лично я курю в походе «счастливые» — самовоспламеняющиеся — что весьма удобно, если спички окажутся отсыревшими. Когда я был на гражданке и мог себе это позволить, моей маркой был «Филлип Моррис», потому что возникающий вместе с дымком сигареты одетый в красное эльф может заодно приготовить порцию виски.
Некоторое время мы молча попыхивали дымом и слушали дождь.
— Ну, — сказал я наконец, — полагаю, что у вас есть какие-нибудь транспортные средства?
— Моя личная метла, — кивнула она. — Эти армейские «виллисы» мне не нравятся. Мне нравится «кадиллак». Я выжму их него больше, чем это возможно.
— У вас есть грим, пудра, безделушки?
— Только немного мела. Любое материальное средство не слишком полезно, когда его используешь против могущественного демона.
— Да? А как насчет воска, которым была запечатана бутылка Соломона?
— Не воск удерживает ифрита в бутылке, а печать. Чары создаются символом. В сущности, надо полагать, что их воздействие чисто психологическое. — Она посасывала сигарету, и на ее щеках образовались ямочки.
Я начал понимать, что капитан Грейлок — сахарная косточка…
— У нас будет возможность проверить эту теорию сегодня ночью, — добавила она.
— Ну ладно. Надеюсь, вам захочется прихватить с собой какой-нибудь пистолет, заряженный серебряными пулями. У них, как вы знаете, тоже есть оборотни. Я возьму пистолет-пулемет сорок пятого калибра и несколько гранат.
— Как насчет спринцовки?
Я нахмурился. Мысль об использовании святой воды в качестве оружия всегда мне казалась богохульством (хотя капитан утверждал, будто ее применение против порождений Нижнего мира допустимо).
— Бессмысленно, — сказал я. — У мусульман нет такого ритуала, и они, разумеется, не используют существ, которые ему подчиняются. С собой я возьму камеру «Поляроид».
Айк Абрамс просунул свой огромный нос в разрез палатки.
— Не хочется ли вам и леди капитану немного покушать, сэр? — спросил он.
— Конечно, хочется, — сказал я, а сам подумал: «Скверно, что свою последнюю ночь в Видгарде я проведу, как жвачное…»
Он исчез, а я объявил:
— Айк всего лишь рядовой, но в Голливуде я играл в «Зове дебрей» и «Серебряном амиане». А здесь он с радостью назначил сам себя моим ординарцем.
Абрамс вскоре принес нам поесть.
— Знаете, — заметила она, — одно хорошо: нам известно, что в этой стране был хорошо распространен антисемитизм не только среди немногих свихнувшихся, но и среди обычных респектабельных граждан.
— Действительно. Особенно верили в чушь, что все евреи — трусы, и на фронте их днем с огнем не сыщешь. Теперь, когда для большинства иудеев колдовство под запретом — по религиозным причинам (а ортодоксы волшебством вообще не занимаются) — евреев в пехоте и в рейнджерах столько, что не заметить этого просто невозможно.
Я-то поустал от того, что герои комиксов и рассказов в дешевых журналах носят еврейские имена. Разве англосаксы не принадлежат, как и евреи, к нашей культуре? Но то, что она сказала — правильно. И это показывает, что Грейлок была чуточку больше, чем обычная машинка для делания денег. Самую крошечную чуточку.
— Кем вы были на гражданке? — спросил я главным образом для того, чтобы заглушить шум дождя.
— Я уже говорила вам, — огрызнулась она, вновь свирепея. — Служила в колдовском агентстве. Реклама, объявления и так далее. Чушь и фальшь.
— О, Голливуд весь фальшивый настолько, что и насмешки не заслуживает, — сказал я.
Помочь этому я, однако, не мог. Всякие деятели с Медисон-авеню — от них в конечном итоге одна головная боль. Подлинное искусство используется для того, чтобы газовыми пузырями выскакивали самодовольные ничтожества. Или чтобы продавать вещи, главное достоинство которых в том, что они точно такие же, как и все остальные того же сорта.
«Общество защиты животных от жестокого обращения» борется против того, чтобы русалок дрессировали для создания волшебных фонтанов. Как борется и против запихивания молодых саламандр в стеклянные трубки для освещения Бродвея. Но я по-прежнему полагаю, что это лучше, нежели трубные вопли о духах «Машер», которые на самом деле не что иное, как приворотное зелье.
