Михаил, надвинув шапку на лоб, уселся на деревянную скамейку. Он подложил под себя полы замшевой дублёнки, спрятал кисти рук в рукава. Всеволод не мог знать, о чём сейчас думает брат. А если бы догадался, но не допустил бы… никогда…
Ружецкий сначала вспомнил о жене, которая, конечно, давно нервничает. Бегает то к окну, то к двери. Конечно, она уже и стол накрыла, выставила всё, что нашлось в доме. Света принимала гостей в любое время дня и ночи, и многие родственники этим нагло пользовались. Может быть, и Богдан не спит… Зараза, хоть бы где-нибудь в поле, на болоте их заблокировали, на другом конце города! Так нет, прямо здесь, чуть ли не у подъезда. И не позвонить отсюда ни в милицию, ни домой! Не позвать подмогу, не успокоить жену, которой и так несладко.
Вот, Светлана сидит на диване, прислушается к шуму поднимающегося лифта. Радостно вскакивает, бежит к двери. Она зажигает свет, чтобы вошедшие не споткнулись, и под потолком вспыхивает оранжевый фонарик. Становятся видны рельефные обои, полированная вешалка, четыре двери в цветных наклейках – сын разукрасил по нынешней моде. Но шаги затихают у другой двери, сосед достаёт ключи, скрывается в своей квартире – и Света снова остаётся одна.
Никогда так не щемило сердце – ни на крыше горящего дома, ни в морских глубинах. Огненный трюк кончался тем, что Михаил спрыгивал на специально растянутую сетку; и туда тоже ещё нужно было попасть, не промахнуться. На Чёрном море, когда плавал под водой, страшная тяжесть расплющивала тело – плохо рассчитали давление. Но стоять здесь, среди стылого камня, было ещё страшнее. Нужно было снова действовать, что-то предпринимать, искать хотя бы маленькую лазейку.
Для начала надо узнать, сколько там человек, как они расставлены. Интересно, нет ли среди них самих главарей, что тоже отнюдь не исключалось. Впрочем, сейчас они вряд ли будут мёрзнуть тут, как собаки – очень любят комфорт.
– Севка, ты тут пока побудь, а я поднимусь по лесам. Гляну, как дела. Не скисай раньше времени – придумаем что-нибудь. Самое главное сейчас – согреться…
– Мишка, уходи! – Грачёв схватил брата за воротник дублёнки. Каждое его движение сопровождалось резкой болью в плечах, ноги онемели, губы еле шевелились.
– Ты чего городишь? – огрызнулся тот. – Куда это я уйду?
– Они же только мне прислали лист. Я им нужен, понимаешь? Почему – не знаю! У тебя семья. Ты не имеешь права так рисковать. Хотя бы ради сына уйди! Ты нужен многим, а я – никому.
– Думаешь, что я после этого смогу сыну в глаза смотреть? – Михаил не улыбнулся даже, а оскалился, скрипнул зубами. – Жди здесь, не высовывайся. А то я тебя знаю – особенно если «волына» под рукой. С выдержкой у тебя плоховато, надо работать над собой. Чтобы ни звука, понял?
Ружецкий отошёл к стене, нащупал выступ, поставил на него ногу. Он снял перчатки и стал шарить руками на уровне своего лица в поисках следующей опоры.
Ветер ещё более усилился, и теперь от него перехватило дыхание. Он посвистывал над строением без крыши, гнал по жёсткому насту позёмку. Всеволод, сжав в кулаке конец своего шарфа, смаргивая льдинки с глаз, смотрел на замёрзший среди неземного, голубовато-льдистого пейзажа, бульдозер, сложенные груды кирпича, закляченные «башмаками» на рельсах колёса башенных кранов, громоздящиеся у забора бетонные плиты. А метель облаками носилась над стройплощадкой и напоминала Всеволоду руки младшей сестры над клавиатурой. Дарья любила играть в темноте, особенно зимой, когда с улицы в окна лился серебристый свет.
Ружецкий же был в отчаянии. Когда он взобрался на четвёртый этаж, из микроавтобуса как раз вылезли два парня в полушубках. Ещё десять таких же спокойно, уверенно патрулировали участок вокруг стройки. Каждый из них видел спину идущего впереди, так что проскочить незамеченными братья не могли. Кроме микроавтобуса, на стоянке появилась «Вольво» и гоночная «Лада» девятой модели; Михаил не знал, имеют ли они какое-то отношение к бандитам.
От метро пробирались к домам трое мужчин, спрятавших лица в шарфы. На них, разумеется, никакой надежды не было. Мирные обыватели думали только о том, как нырнуть в тёплые квартиры, а вид подозрительных молодцов около стройки заставлял их прибавлять шагу.
Михаил заметил, что за кооперативными киосками у станции метро шевелятся тени. Тщательно пересчитал всех – значит, у метро – трое, и у стройки – двенадцать как минимум. Но где гарантия, что их не больше? Так удачно скучковались в одном месте – тут бы их и взять! Вызвать Вершина с ребятами, да и подпилить ножки у этого шкафа! Но вот как это сделать? Они с Севкой в западне. Если пойти на прорыв, поднимется стрельба, и могут пострадать прохожие. Тогда и вообще амба Севке с его пистолетом…
