– Ты, видать, не стеми людьми общаешься. Постарайся поменять свой круг общения.
– Я больше не собираюсь слушать эту чушь. Поспи. Утром поговорим.
– Если бы я был умным, я бы не потерял твою бабушку.
– Это был несчастный случай. Ты не виноват.
– Я потерял ее гораздо раньше того несчастного случая. Никто не знает, куда мы тогда ехали. А ехали мы в ЗАГС. Ехали мы разводиться.
– Как?
– А вот так. Я сам свою бабу удержать не смог, а еще другим советы даю.
– Деда, выговорись. Это тебе поможет. Ты так долго все это держал в себе…
– Мне уже ничего не поможет. Я надеялся, что хотя бы помогая твоим родителям, я искуплю свою вину, но у меня и это не получилось.
– Ты мне помог. Ты даже не представляешь, как ты мне помог.
– Я был слишком увлечен своей работой и, наверное, уделял твоей бабушке мало времени. Как часто я от нее слышал, что она хочет развестись! И всегда злился, услышав это, вместо того, чтобы поговорить с ней, выслушать ее. А в тот день я просто взбесился, завел машину и сказал, что везу ее в ЗАГС, чтобы больше не слышать этой чепухи. Я был так взвинчен, что не смог справиться с управлением. Я убил ее, Таблетка.
– Это был несчастный случай. И точка.
– После того случая у меня развились все дремлющие во мне болезни.
– Какие болезни? Надеюсь это не рак? Или, не дай Бог, СПИД?
– О, нет. Все это прошлый век. В плане болезней я самый что ни на есть человек двадцать первого века.
– Не понимаю.
– Тревожное расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство, биполярное расстройство…
Я не очень понимал, что значат все эти слова. Все же я решил как-то подбодрить дедушку.
– Представляю, как тебя время от времени бесила бабушка. Ты иногда и сам был готов ее убить, – сказал я, улыбаясь.
– Таблетка, ты самое светлое, что случилось со мной за последние годы, – сказал дед, закрыл глаза и уснул.
* * *
Утром, открыв глаза, я увидел, что я в палатке один. Я забеспокоился, выбежал из палатки и увидел деда, делающего утреннюю зарядку. Вид у него был гораздо лучще, чем накануне вечером. На щеках был румянец, глаза блестели.
– Доброе утро, Таблетка! – воскликнул он.
– Доброе, – ответил я. – Ты как?
– Отлично! – воскликнул дед. – А ты?
– И я. Тебе полегчало?
– Полегчало? А что, мне было плохо?
Я не знал, говорить ему, или нет. Если он не помнил, о чем говорил мне ночью, то, наверное, это и к лучшему.
– Ну, ты был пьян, – сказал я.
– Пьян? Ну, выпил немного. Что тут такого?
– Верно. Ничего особенного.
– Присоединяйся к утренней зарядке.
– Неохота.
– Эх, молодежь.
Дедушка продолжил бодро делать зарядку.
Я вернулся в палатку и снова прилег. Уснуть, правда, мне уже не удалось. Я смотрел в одну точку, погруженный в мысли. Вскоре мой взгляд начал блуждать по палатке и остановился на книжке «Это было в каменном веке». Неужели дедушка опять читал ее?
Я взял книжку и вышел из палатки. Дедушка закончил делать зарядку и сидел на камне, наблюдая за огромным муравейником.
– Смотри, Таблетка, – сказал он, – это целая цивилизация. Напоминает средневековый город.
– Деда, сколько раз ты читал эту книгу?
– Думаю, миллион.
– Не надоело?
– Сколько раз в своей жизни ты ел?
– Что ел?
– Вообще. Еду.
– Миллиард.
– Не надоело?
– Это не одно и то же.
– Почему же?
– Ты же знаешь эту книгу наизусть.
– Ага.
– Ведь книга дает пользу, когда из нее узнаешь что-то новое.
– Если бы это было так, самой популярной книгой был бы Советский энциклопедический словарь. Люди больше всего любят не те книги, из которых получили какую-то информацию, а те, чтение которых сопровождалось чувством уюта и комфорта. Когда просто любишь погружаться в мир и атмосферу книги. И плевать на всякие данные.
Это была моя последняя встреча с дедушкой. После я ни разу у него не был. Я часто звонил ему. Голос у него всегда был бодрый и веселый, но он велел не приезжать, ссылаясь на свою занятость.
Так прошло три года. За это время я несколько раз ехал к нему, но каждый раз не заставал его дома. Соседи говорили, что он уехал по делам. По каким делам – никто не знал.
* * *
Жизнь шла своим чередом. Ничего особенного не происходило. После того безумного года, когда на меня вылилось столько впечатлений, я ощущал это наиболее остро, но вскоре и сам свыкнулся с этим.
Иногда я навещал папу. Он тихо-мирно занимася своими делами, позабыв о мотоциклах и гонках, и чувствовал себя очень даже хорошо. Даже начал заниматься йогой.
Мама тоже сбавила обороты. Стала более спокойной, не нервничала. Правда, и ее былая импульсивность тоже куда-то делась, и я не знал – это хорошо или плохо? Ведь это не ее натура. Ну да ладно.
Сам я все так же ходил в школу, гулял с Аней и с друзьями. В общем, ничего интересного и яркого.
Так прошло три года, а я ни разу за это время не видел дедушку. однажды, когда он в течение нескольких дней не отвечал на мои звонки, я все же решился поехать к нему, несмотря на его предупреждения.
* * *
