Витя, конечно же, не узнал, что в увиденном меня впечатлило больше всего. А впечатлило меня лицо мамы. Такого удовлетворенного выражения лица я на маме отродясь не видел. Так вот, что было нужно моей вечно недовольной мамочке.
Папа вновь переехал к нам. Все стало как прежде. Хотя, нет. Все было совсем не как прежде. После того опыта, через который мы все прошли за последние месяцы, все уже не могло быть, как прежде. Все мы очень изменились. Чувствовали себя гораздо лучше и увереннее. И это было круто. Правда, меня немного напрягало то, что к маме и папе вернулась какая-то инфантильность. Но мы снова были вместе, и это главное.
Папа с мамой снова стали общаться. Они подолгу разговаривали вечерами. Правда, и спорили тоже частенько, но, учитывая прошлый опыт, когда они совсем не спорили, и к чему это привело, это было нормально.
* * *
Я поехал к деду, чтобы лично все рассказать.
Дома его не было, и на звонки он не отвечал, что было для меня уже привычным делом. Я погулял немного и, когда уже стемнело, вернулся к дому деда. Его все еще не было. Я начал уже волноваться, когда в темноте послышалось пение деда. Он любил напевать себе под нос песенки, когда был увлечен работой или просто блуждал в своих мыслях далеко-далеко. Он увидел меня и ускорил шаг.
– Таблетка, ты давно здесь?
– Да вот, уже несколько часов.
– Блин! Ты мне звонил?
– Звонил.
– Я с ребятами козла забивал.
– Сегодня, как я погляжу, ты без приза.
– Да, сегодня был не мой день. Зайдем в дом, поужинаем. Ты, наверное, проголодался.
– Еще как!
* * *
Мы пили свежезаваренный чай и ели бутерброды с джемом. У деда, как всегда, мне было очень уютно и спокойно.
Я рассказал ему все последние новости. Как истинный эгоист, начал, конечно же со своих. Рассказал и об Ане, и о Молодцове, и о Маше, и о мойх новых друзьях. Дед внимательно слушал, не перебивая. На его лице застыло удовлетворенное выражение лица. То выражение, когда ты оказываешься прав, когда твои прогнозы сбываются.
Я закончил рассказ о своей жизни и перешел к новостям о маме и папе. Дед пил чай и время от времени кивал головой.
– Наша операция прошла успешно. Деда, ты – гений! – в конце выпалил я.
– Да я ничего особенно и сделал, – ответил дед. – Я лишь наблюдал и комментировал.
– Но твои комментарии были прямо в точку. А как ты мне помог! Это вообще словами не передать.
– Это еще вопрос – кто кому больше помог.
– Ты шутишь? Ты изменил всю мою жизнь.
– В твоем возрасте это сделать нетрудно. А ты даже не подозреваешь, как ты мою жизнь изменил.
– Интересно, чем? Я только и делал, что ныл да жаловался.
– Общение с тобой было для меня очень полезным. Ты вернул мне энергию.
– Ну, энергии тебе не занимать, деда.
– Ты не знаешь всего, Таблетка. Ты же не видел меня, когда я один. Думаешь, почему я иду играть в домино с теми деревенскими мужиками? Чтобы оставаться человеком. Чтобы не оставаться наедине со своими мыслями, от которых у меня такое начинается, что врагу не пожелаешь.
– Вот никогда бы не подумал! Мне казалось, у тебя вообще нет проблем.
– Если бы, таблетка, если бы. Твои вопросы, твои проблемы заставляли мой мозг хоть на время отвлечься.
– А тебе не с кем больше поговорить?
– Не особо.
– А деревенские мужики?
– Знаешь, когда темы, обсуждаемые большинством людей, тебе не интересны, а то, что интересует тебя, интересует лишь десять человек, девять из которых жили в Средневековье или Античный период, это жестко. Одиночество – сволочь.
– Одиночество – сука, – автоматически добавил я, находясь в шоке от внезапного откровения дедушки.
Наступило молчание. Впервые в глазах деда я увидел грусть, и это на меня сильно подействовало. И, конечно же, я опять руководствовался лишь своим эгоизмом. Мне не нужен был грустный дед. Мне нужен был сильный дед, которому я мог бы жаловаться в случае необходимости.
Однако я чувствовал, что ему было необходимо мне открыться. Трудно постояно держать все в себе. Он мне так помог, когда я нуждался в помощи, что теперь я был обязан отплатить ему тем же. Хотя единственное, что я мог сделать – это просто слушать, но ему как раз этого и не доставало. Такие, как он, не любят показывать свои слабости чужим людям. Он и мне сперва показывал лишь сильные свои стороны, но теперь, когда он решился мне открыться, я понял, что он считает меня близким человеком. И это мне очень льстило. Я был рад помочь ему.
Так я размышлял, пока дед молча сидел, уставившись в одну точку, пил чай и молчал. Прошло минут десят. Дед вдруг оживился.
– Ну, все! – воскликнул он. – Хватит о грустном. Все отлично!
Я очень обрадовался, услышав это. Дед снова начал рассказывать смешные истории из своей жизни. Я слушал его и смеялся.
Вскоре мы отправились спать.
