- И, может быть, подгорные врата между анклавами еще действуют, - пожал плечами Фионнбар, - а может быть, и нет. В любом случае, у Дома Скатах найдется, чем заняться на своей территории.
- Стало быть, будем держаться, сколько сможем, - Джереми стукнул кулаком по столу, и эль плеснул из рога на темный дуб столешницы, - нам не привыкать.
Фионнбар не отвечал, глядя в очаг, где на душистых поленьях плясало веселое пламя. В отблесках огня ему виделось величие давних битв, забытых человечеством сначала ради рабской веры в посмертное воздаяние, а затем и ради веры в науку, начисто отрицающей любую мечту, не вписывающуюся в диктуемую учеными текущую картину мира.
И недавний рассвет, не опаливший того, кому так горячо желала победы его дочь, Принцесса Мая. Страстный порыв, в едином желании сливший людей и Китейнов. Улыбка на иссеченном морщинами лице старика О’Райли и твердо сжатые губы лерда Мак Ллира.
- Тебе не придется сражаться в одиночестве, - объявил Князь, поднимаясь из-за стола, - нам понадобится три дня на сборы. Продержитесь?
- Думаю, да, - улыбнулся Герцог, - проблема не в силе орков, а в количестве мелких отрядов. Мы не можем разорваться. И настоящих воинов среди нас почти нет. Впрочем, Дом Фионна тоже не из «Морских Котиков» в Банальности состоит.
- Я говорю не только о Доме, - возразил Фионнбар, - иначе мы выступили бы уже завтра на рассвете. Донован Мак Ллир соберет всех, кто может и захочет сражаться. В нас верят, кузен. Впервые за долгие века. И мы не можем их подвести. Возможно, твои горцы, глядя на сынов Эрина, тоже вспомнят славное прошлое.
- Я почти верю в это, - прошептал Джереми, - но как ты собираешься это сделать? Им нужно оружие, обмундирование, транспорт…
- С оружием нам помогут, - уверенным голосом заявил Князь, - мы не зря подписывали Конвенцию. А транспорт… Тоже достанем, но это будет долго.
Он снова взглянул в очаг, и решение пришло само.
- Мы проведем их по Серебряной Тропе, - объявил он.
- Но… - в голосе Герцога послышался легкий намек на страх, которого воин Дома Бомайн не испытывал прежде за всю свою долгую жизнь, - ты понимаешь, что такое количество Детей Осени может разорвать ткань Грезы в клочья? Это опасно. Нет, это безумно, кузен.
- Только безумная мечта стоит воплощения, кузен, - рассмеялся Фионнбар, - если я не ошибаюсь, веря в них, - Греза устоит. А если я неправ – она не стоит того, чтобы за нее держаться. Мир меняется. И только от нас зависит, в какую сторону.
***
В Подгорных чертогах было светло, как днем, от многочисленных смолистых факелов. Под высоким потолком Тронного Зала сияла кованая люстра в тысячу свечей, зажженных к приходу гостей. Радсвинн, сын Нипинга, сына Регина из Дома Модсогнира восседал на троне, вырубленном из живого гранита в незапамятные времена и отполированного до блеска на сиденье и подлокотниках десятками Подгорных Королей. Мужская линия не прерывалась никогда, и Радсвинн, в чьих жилах текла кровь Первого Цверга, с гордостью исполнял свой долг перед подземным народом.
На короле была простая кольчуга, легкий полушлем с ободом, украшенным бериллами и опалами, не слишком-то напоминал корону, но разложенная на коленях серебряная борода и грозный взгляд черных глаз из-под седых кустистых бровей придавали ему поистине царственный вид.
Гости – рыжебородый гигант Кнут Олсен, сельский староста Мемурубу, одетый в красную парку и горные ботинки, и сероглазый темноволосый Ши с рублеными чертами лица – Конунг Дома Скатах, Сигурд Стойкий, в вороненом панцире и плаще с собольим подбоем – сидели на простых деревянных табуретах. Здесь, под горой, дерево ценилось дороже золота, и предоставленные гостям драгоценные сиденья были знаком уважения и гостеприимства.
Олсен хмурился, рассказывая, как пытался обратиться сначала к властям фюльке, а, когда там его подняли на смех, то добрался даже в Осло. Но сельского старосту ни до одного облеченного реальной властью чиновника так и не допустили. Зато в соседних поселках даже фотографии смотреть не стали, поверили на слово. Олсен и за пределами Мемурубу славился прямотой и честностью, а так же стойкой гражданской позицией, до последнего отстаивая интересы лесорубов и фермеров в конфликтах с экспортерами леса и прочими представителями большого бизнеса. В результате ближайшие коммуны спешно занялись организацией отрядов самообороны, а Кнут, избранный на тинге херсиром, отправился в горы, договариваться с подгорным народом о взаимопомощи, а заодно и о торговом сотрудничестве.
Дарин, Строр и Харис, сидящие рядом на каменной скамье в знак признания их заслуги в заключении столь неожиданного и сулящего немалые выгоды союза, довольно усмехались, глядя, как старый Радсвинн торгуется за каждое бревнышко, за каждую лисью шкуру, скупо отмеривая золото и драгоценные камни из подгорной сокровищницы. Обрушение финансового рынка человеческой цивилизации в планы Подгорного Короля совершенно не входило.
