Бобби и Саня, получившие пару секунд передышки, выскочили из машины. Из кустов за стоянкой вывалили еще двое, не столь внушительных, но вооруженных финками, парней. Маша, наскоро закрепившая плетение Воздуха на самом опасном противнике, слегка придерживала остальных. О файерболлах и прочих пиротехнических эффектах можно было забыть – к окну «Логана» на пару секунд прилипла любопытная детская мордашка, тут же оттащенная вглубь родительской рукой.
По той же причине остались в Победе и скимитары, которые так и не понадобились. С Машиной подмогой Саня и Бобби довольно быстро разделались с не ожидавшими сопротивления противниками. Те отделались относительно легко – ни переломов, ни кровоточащих ран, только синяки и ушибы. Врагов связали их же брючными ремнями. Маша и Зоя вышли из машины, присоединившись к решению сложного вопроса – что же делать с пленниками.
Из Рено выбрался невысокий молодой мужчина в очках. Его испуганная жена выглядывала в открытую дверь, удерживая в салоне двух рвущихся поглазеть на приключение сорванцов, лет семи и пяти. Пара везла детей в первый раз поглядеть на море, и отец семейства долго извинялся перед соседями по стоянке за то, что не пришел на помощь. Извинения были приняты легко, но в обмен на дружескую услугу. Мужчина согласился позвонить в полицию через полчаса и сообщить о происшествии, заявив, что не только не запомнил номеров подвергшейся нападению машины, но даже толком не разглядел ее марку.
До Ростова ехали уже почти без остановок, только раз перекусив в придорожном кафе. В Южную столицу они добрались слегка вымотанными, но Саня настоял на том, чтобы по дороге к нему домой прокатить их хотя бы по Большой Садовой – главной улице города, нарядной и шумной. Город гостям понравился. Европейская архитектура конца девятнадцатого века мирно соседствовала с достижениями эпохи конструктивизма, почти столичный шик – с южной широтой души. Зоя Сергеевна вспомнила свою давнюю мечту посетить Ростовский драматический театр, знаменитый не только своей необычной архитектурной формой, напоминающей трактор двадцатых годов, но и актерской школой. Маша пообещала ей найти время на культурное времяпровождение, но, по правде сказать, далеко не была уверена, что ей удастся сдержать слово.
Дом по улице Седова находился почти в самом центре Ростова. За заросшими старыми деревьями двориками и покосившимися развалюхами с давно не белеными ставнями совсем близко маячили многоэтажки, но здесь жизнь текла медленно и лениво, словно двадцатый век, едва наступив, так и не удосужился устремиться навстречу двадцать первому. Победа прошуршала по разбитому асфальту, местами переходящему в грунтовку, и свернула на дорожку между густыми акациями.
Хозяйскую руку Сани можно было разглядеть уже у ворот, выкрашенных бирюзовой краской. В просторном гараже Победу поджидал ее рабочий напарник, Газик с брезентовым верхом. Возить мешки с углем и железные болванки в дедовской любимице было несподручно. Рядом с гаражом возвышалась труба новенькой кирпичной кузницы, к которой лепился аккуратный угольный сарайчик. Сам дом, хотя и старой постройки, выглядел чисто, окна, прикрытые резными ставнями, сидели в кирпичных стенах ровно, черепицу на крыше меняли не так давно, на двери, рядом с современным замком, красовалась старинная медная ручка.
- Мать я в станицу к тетке услал, к сестре ее, - сообщил Саня, отпирая дверь, - небезопасно тут стало с этими приезжими. Я, конечно, невеликая птица, но вдруг тот тип, у которого ножик выпал, меня запомнил? Наведается еще, пока меня дома нет, мать перепугает. Ну его.
Об отце Саня старался не упоминать, и Маша решила не лезь парню в душу. Мать года два как вышла на пенсию, и с радостью переехала из малогабаритной квартиры в дальнем районе в частный дом. Ради маленького огорода и цветочной клумбы во дворе она готова была мириться даже с отсутствием коммунальных удобств. Но Саню такой архаизм совершенно не устраивал, и всего за пару лет он не только провел прямо в дом водопровод и канализацию, но и установил там настоящую ванну.
Весь нижний этаж дома занимала одна большая комната, к которой и примыкала ванна. Кухня, гостиная, мастерская – добротная простая мебель и верстак прекрасно уживались рядом. В комнате пахло деревом и немного олифой. Наверх, в обустроенные на бывшем чердаке спальни, вела прилепившаяся к стене лестница, под которой на широких деревянных полках в образцовом порядке был разложен рабочий инструмент.
- Зоя Сергеевна, я вам с Машей в маминой комнате постелю? – предложил Саня. - Кровать у нее широкая, разместитесь. Или вам раскладушку лучше?
- Разместимся, - кивнула Маша и с тоской поглядела на Бобби. Заставлять кого-то ночевать на полу в гостиной-мастерской было неудобно, а уж предлагать Зое разделить комнату с Саней – тем более.
Бобби вздохнул и подхватил сваленные у порога сумки, направляясь наверх.
