Вот и сейчас Ксюша слышала, как с первого этажа бывшей Администрации гремит его густой бас.
- А ну, положь куртки, кому сказал!
- Так они же бесплатные! – обиженно произнес молодой мужской голос.
- Тебе носить нечего? – сурово вопросил Палыч.
- Нечего, - с вызовом ответил невидимый нарушитель порядка.
- Ну, пусть возьмет одну, - подала голос Женя, бывшая продавщица в сельпо, а теперь заведующая «Народным добром», - жалко парня, замерзнет же зимой.
- Одну, а не три, - проворчал Ван-Палыч, выволакивая на крыльцо парня в узеньких джинсах и розовой футболке и подталкивая его к стоявшей на другой стороне улице машине, - и катись отсюда, пока я добрый. У нас тут бездельников не любят.
Ксюша улыбнулась. Рыжая куртка из дубленой кожи, с бисерной вышивкой и бахромой, сооруженная местной артелью, уже лежала в комнатке, которую подружкам выделила баба Катя, дожидаясь зимы, чтобы покрасоваться на улицах Ростова.
На фабрике кипела работа. Вместо импортного ДСП рабочие, восстановившие стены и отладившие старенькие станки, перешли на местную древесину, полностью сменив ассортимент продукции.
Увлеченный разговором Деккиро заметил их не сразу.
- Ты почувствуй дерево, - объяснял он столяру, державшему в руках рубанок, - коснись его, погладь. Позволь ему понять твою нужду, объясни, что не зря, не для пустого дела срубили его в самом соку, что красота его в новую форму перельется, что оно добрую службу сослужит.
- Это вы, альвы, можете, - недоверчиво процедил столяр, - а у нас ваши колдовские штучки не пройдут.
- Да нет в этом никакого колдовства, - улыбнулся Деккиро, - только любовь к делу своих рук.
Он покачал головой, вспоминая, каким мусором были забиты склады фабрики к его приезду.
- Ты чего хочешь? – спросил он. - Чтобы твою работу на свалку вышвырнули, когда на нее мода пройдет? Чтобы люди почаще за новой мебелью бегали? Тогда опилки с клеем и прочая ерунда, которая продержится пару лет, подойдет. А дерево – оно сотни лет живет. Его стыдно убивать ради такого. Ты такой шкаф должен сделать, чтобы всю жизнь глаз радовал, чтобы до смерти послужил, чтобы внукам передать, а они бы радовались, деда с бабкой вспоминали, да и тебя, столяра-краснодеревщика, добрым словом поминали. Вот тогда и дерево не зря срубили, и ты жизнь не зря прожил.
- Понимаю, - вздохнул мужчина, нежно проводя рукой по дубовой доске, - будет шкаф. Всем на загляденье.
Ксюша улыбнулась и окликнула Деккиро, тут же бросившегося обнимать ее и Баллу.
========== 110. Улица Седова. Ленинский район. Ростов на Дону. Маша ==========
В Ростов-на-Дону путешественники добрались только на следующий день после полудня. Несмотря на то, что ехали, всю дорогу сменяя друг друга за рулем, скорость держали небольшую, не только, чтобы поберечь Победу, но и с тем, чтобы ни одна полосатая палочка не взлетела им навстречу. Демонстрацию иностранных паспортов сотрудникам ГИБДД Маша считала безответственным склонением представителей правоохранительных органов к взятке.
Поначалу Саня, первые две сотни километров увлеченно споривший с Бобби о технологии изготовления холодного оружия, согласился допустить за руль только его. Попытавшись как можно деликатнее донести до Маши свою точку зрения на женскую манеру вождения. Но после того как Зоя Сергеевна вполне невинным тоном поинтересовалась, относятся ли все приведенные аргументы и к ней тоже, вопрос о допуске дам к штурвалу был снят.
Воронеж они обогнули по объездной, в гостиницах и мотелях паспорта тоже демонстрировать не хотелось. Но километрах в пятидесяти к югу решено было, все-таки, сделать небольшой привал. Увлеченная разговорами компания спать по очереди не хотела, каждый считал, что именно в этот момент упустит самое интересное.
На стоянке было темно. Единственный фонарь горел тускло, а потом и вовсе, чуть помигав на прощание мутно-желтым глазом, отправился на покой. Рядом с Победой приютился на ночь Рено «Логан», но больше машин не было – ночная трасса осталась во владении спешащих в обе стороны дальнобойщиков.
Разбудил их громкий скрежет поддетой снаружи фомкой задней двери. В глаза ударил свет фонаря, и усатая морда просунулась в салон. Другой мужчина, с одутловатым лицом, которому он старательно придавал свирепое выражение, ударил монтировкой по стеклу водительской двери. Осколки крупкой брызнули на Саню, из неглубокой царапины на щеке показалась кровь.
Третий мужик стоял прямо перед машиной, нацелив на водительское сиденье дробовик. Было ли оружие заряжено, или их собрались только попугать, выяснять не пришлось. Саня распахнул дверь, отшвырнув толстомордого на пару метров, в тот самый момент, как Бобби вывернул кисть усатого, перехватывая нож. Уроки Делии по выживанию на улицах даром не пропали. Владелец дробовика изумленно выпучил глаза, когда невидимые путы накрепко примотали его руки к торсу. Его мясистый нос чуть не расплющило приложившимся к нему стволом. Маша чуть улыбнулась, мысль, что стеклянная преграда не мешает направлять потоки, пришла ей в голову относительно недавно.
