Романчук похлопал старика по плечу и подумал, что опыта набираться нужно быстрее, мышление свое как-то менять. Тут ведь не под-разделением командовать надо в открытом бою, не границу удерживать и службу нести. Тут все по-другому, все сложнее. И быть надо хитрее, учиться понимать, кому можно верить, а кому нет. И пистолет этого поляка надо было подобрать, а не бежать как заяц. Лишний пистолет в отряде сейчас не помешал бы. И действовать в такой ситуации надо было хитрее, осторожнее. Например, подготовить группу для проведения этой встречи с Мареком Дудой, выбрать место, наладить наблюдение, а уж потом встречаться и разговаривать. Может быть, даже увезти этого поляка куда-то в безопасное место, если возникли подозрения, и потрясти его там, чтобы рассказал о своих подлых планах.
«Учиться нам надо, многому еще учиться, — с горечью думал пограничник. — И с подрывом поезда у нас не очень хорошо получилось. Идея была отличная, но вот двух человек мы потеряли. Жаль и Франтишека, и Никодимова. Вырвали человека из лагеря, жизнь спасли, и он погиб. А инженеров наших мы спасли чудом, буквально чудом. Везение помогло, а должна помогать хорошая, продуманная подготовка операции. Использовать надо на всю катушку наше преимущество! Враг ничего о нас не знает, а мы властители ночи и лесов. Любой наш шаг должен быть для врага неожиданным и непредсказуемым. Он нас должен бояться, потому что мы те люди, которые не спрятались от войны, не предали свою Родину, а нашли способ сражаться в любых условиях с врагом своего народа. Потому что мы лесная гвардия! Так Сашка нас недавно назвал. Он, конечно, фантазировал, но мы и должны стать настоящей лесной гвардией.
Сегодня повезло, но нельзя надеяться только на везение. Нужно умение. Кстати, так и Суворов в свое время говорил. Как там у него… как нам в училище преподаватели цитировали слова гениального полководца? “Раз везение, два везение! Помилуй, бог, надобно и умение!” А еще я отвечаю за весь отряд, потому что мне люди верят. И очень трудно без знания языка. Что мы сможем, случись неприятность с провизором? У нас ведь ни одного надежного человека больше нет со знанием польского, кто бы мог переводить. Агнешку нельзя привлекать для таких операций, Янош сам не согласится. Он может испугаться и вообще отказаться от контактов с нами. Надежда только на старика, а это шаткая надежда. Вот тебе и ответ на все вопросы, капитан, — думал пограничник. — Нет, все решено. Спасем Светланку — и на восток, к своим. А если не получится, всех отправлю, а сам останусь. Буду здесь, пока все не получится. Дочь не брошу!»
…Они отправились с Яношем впятером. Удивительно, что не столько трудно было уговорить сына остаться в подвале и охранять мать, сколько уговорить остаться Зою Луневу. Девчонка просто рвалась в бой. Опасаясь, что Лунева одна может что-то натворить, Романчук отправил ее к жене и сыну, чтобы в подвале аптеки они находились вместе. И оставил сыну один пистолет.
На пятерых один пистолет почти без патронов и три «шмайсера». Не ахти какое воинство, но, по сути, не предполагалось никакого боя, а скорее операция должна была пройти без шума и не привлечь немцев. Оставив пистолет себе и вооружив автоматами инженеров и Сороку, партизаны прибыли на место и затаились у старой пожарной каланчи. Сведений о Канунникове не было, и вся группа волновалась, не случилась ли с лейтенантом беда. И все же откладывать было нельзя. Сейчас без Сашки можно было обойтись. Тем более что группа не собиралась тотчас же после успешного спасения Светланы уходить на восток. Все равно пришлось бы отсиживаться, прятаться, пока немцы не закончат свои облавы и поиски.
Романчук отправил Лещенко в одну сторону наблюдать за дорогой, Бурсака — в противоположную. Баума он, естественно, оставил при себе как переводчика, чья помощь может пригодиться в любой момент. Сороку он тоже не рискнул отсылать в дозор. Пусть уж лучше здесь, возле машины, в качестве охраны побудет. Они помогли Яношу спустить из кузова тяжелый аккумулятор, а затем он отогнал машину за деревья, чтобы ее никто случайно не увидел. Затем поляк проверил лампочкой-переноской аккумулятор брошенной машины, которую нашли партизаны. Аккумулятор у нее был действительно разряжен. Сняв его и установив заряженный аккумулятор, Янош выкрутил свечи и на их место вкрутил свои прочищенные и надежные.
— Ну что, думаешь, заведется? — спросил Романчук.
— Не знаю. Если с двигателем проблем нет, то должна, — ответил поляк. — Бензонасос качает. Подай-ка ручку, проверим компрессию.
Вставив заводную ручку спереди в двигатель, он провернул ее несколько раз. Результат шофера обрадовал. Он сел на сиденье, втянул подсос и нажал на стартер. Мотор отозвался завываниями, а потом утробно взревел и стал работать ровно и спокойно. Заглушив его, Янош спрыгнул на землю и стал вытирать руки тряпкой.
