«Впрочем, может, это и к лучшему, — быстро решил резидент. — Оборвутся его связи со мной».
Сонета очень интересовала личная коллекция Пехоева. Центр снабдил его домашним адресом Кладовщика. Действовать надо было быстро…
К опечатанной двери подошел сгорбленный пожилой мужчина в шапке, телогрейке, кирзовых сапогах. Медленно осмотревшись по сторонам, что-то тихо пробубнил себе под нос. Вполне возможно, молитву. Затем достал из кармана связку ключей и стал, подбирая их, открывать дверной замок. Но он упрямо никак не хотел открываться. Мужчина проявил упорство в достижении задуманного. И лишь под напором шестого ключа непростой замок сдался, дверь распахнулась. Мужчина быстро прошел в квартиру, плотно прикрыв дверь…
Вскоре в грузовом салоне стало еще холоднее. Ермолай надел на себя все, что можно было. Самолет сделал небольшой вираж в южном направлении. В голову полезли неприятные мысли. Ермолай попытался думать о чем-то приятном, стал вспоминать девушку Раю-красу с льняными волосами и косой…
Дверь кабины летчиков распахнулась, вышел командир экипажа, озабоченный майор Теплов. Строго спросил:
— Живой, лейтенант?
Сергеев встрепенулся, выдавил:
— Пока живой. Как наши дела?
— Неважные. Из-за пробоин в корпусе и излишнего сопротивления мы вынуждены тратить больше горючего.
Сергеев кивнул.
— Я думал, — продолжал майор, — что мы дотянем до Урала, ну или хотя бы до Молотова (Перми), промышленного центра. А там подлататься можно немного, дозаправиться и прямо на Новосибирск. Но не получается, понимаешь.
— А что получается? — спросил Ермолай.
— Не дотянем мы до Перми, по-всякому. Поэтому сейчас мы идем на Горький (в настоящее время городу вернули изначальное, историческое имя — Нижний Новгород).
Ермолай включил свои географические и прочие познания. Тихо выдавил:
— В Горьком построен авиационный завод…
— Правильно мыслишь, лейтенант! — воскликнул майор. — Там нас, с помощью вашей службы, быстро и отменно подлатают, заправят. Ну, и полетим дальше. Как мой план?
— Согласен, — выдавил Ермолай.
— Правильно. Тогда пойдем к нам в кабину, лейтенант, я тебя по радиосвязи соединю с твоим ГРУ в Москве. Пусть они нам организуют теплый прием в Горьком.
— Пойдем.
Вскоре Сергеев переговорил с полковником Селезневым…
Истомин и Ильиных снова находились в большой гостиной комнате квартиры Пехоева. Но на этот раз помещение выглядит не так ярко и выразительно, как в их первое посещение. Большой стол оказался пуст, но главные изменения произошли на стенах. Почти все искусные рамки для картин зияли черной пустотой.
— …вырезаны полотна из 23 рамок, — неспешно поясняет пожилой лейтенант милиции. — Остались на своих местах 11, очевидно, наименее ценных холстов.
— М-да, — выдавил капитан Ильиных. — Пока мы оформляли документы на передачу коллекции Пехоева в музей, лица, которые несомненно знали об этой коллекции, элементарно обчистили квартиру. Как они это лихо так сделали, участковый?
— Никакой охраны квартиры не было, — вяло ответил лейтенант, — у нас просто нет людей. В соседней квартире в данный момент никто не живет. Но одна женщина из соседнего подъезда в окно видела, как из подъезда выходил пожилой, сгорбленный мужчина с большим пакетом.
Истомин и Ильиных внимательно слушали.
— Вор-мужчина определенно открыл ключом дверь и потом ее снова закрыл, — продолжал лейтенант. — Я проверял, замок физически практически не нарушен.
— Вор-домушник просто пришел, открыл дверь и просто ограбил квартиру коллекционера! — воскликнул капитан и раскашлялся.
— Как минимум, была некая наводка, — бросил лейтенант.
— А я думаю, была сыграна более тонкая партия, — задумчиво вставил Истомин.
— Может, Пехоев оставлял кому-то ключи, — предположил лейтенант. — Этот кто-то вошел и забрал картины.
— Вариант, — изрек капитан.
— Одним словом, предстоит серьезно покопаться в деле Пехоева, — хмуро выдавил майор…
В грузовом салоне было очень холодно, Сергеев изрядно продрог. Но самым печальным было то, что самолет изрядно колбасило. Он скрипел и трясся как дряхлый старик.
«Долетим, не долетим?… Разобьемся, не разобьемся?..» — хмуро гадал Ермолай.
Он сидел у иллюминатора и смотрел вниз, на землю. Она, то приближалась, то отдалялась, то уходила куда-то в сторону. Возникло серое облако…
Внизу показалась большая река.
«Никак матушка Волга! — воскликнул Ермолай. — Значит, вот-вот и город Горький будет».
Действительно, впереди показалось большое поселение.
Вскоре самолет, натужно гудя и вибрируя, пошел на снижение. Сделал один небольшой круг и… жестко приземлился…
Из кабины летчиков вышел майор Теплов. Прошел к двери салона, открыл и устало бросил Сергееву:
— Фу! Земля под нашими ногами, лейтенант. Трап подан, прошу на выход.
— Спасибо, товарищ майор.
