«Однако нацисты в Германии, фашисты в Италии, хортисты в Венгрии и, наконец, будущие коллаборационисты во Франции, члены пятой колонны, такие, как Лаваль и другие, помешали принятию всех мер, необходимых для окончательного выяснения дела и разоблачения тайных вдохновителей террористических актов.
Павелич, руководитель усташей[12] и любимец Муссолини, служил для фашистской Италии тем орудием, с помощью которого Муссолини и его подручные хотели раздробить и расчленить единую многонациональную Югославию, чтобы укрепить таким образом позиции итальянского империализма на Балканах.
В хортистской Венгрии, непосредственно на югославской границе, в Янка Пуста, существовал лагерь, откуда диверсанты под защитой тогдашнего венгерского правительства проводили свою преступную деятельность.
В гитлеровской Германии под покровительством ответственных государственных деятелей и правительственных органов — Розенберга, Геринга, вооруженных сил — издавались хорватские эмигрантские газеты, которые откровенно призывали к убийству короля Александра I и Барту, как, например, пропагандистский листок «Независма хрватска држава», выходивший в Берлине и финансировавшийся гитлеровским правительством.
16 августа 1934 года в этом листке по адресу короля Александра I и Барту было написано следующее:
«Вы не можете по своей прихоти распоряжаться другими народами. Судьба скоро убедит вас в этом».
На проходивших в то время судебных процессах было установлено, что, например, в скорых поездах, следовавших в Югославию из Венгрии и Мюнхена, закладывались адские машины. Одна из них предназначалась для министров иностранных дел стран Малой Антанты — Бенеша, Титулеску и Ефтича[13],— которые ехали в одном вагоне на конференцию в Загреб. Однако они случайно пересели в другой вагон и благодаря этому спаслись, но вместо них погибли другие люди.
Это не охладило пыл убийц из организации усташей. 16 февраля 1934 года они писали в своем берлинском листке: «Если бы эти трое взлетели на воздух, никто не мог бы осудить хорватов, так как ни у кого нельзя отнять права на самооборону, потому что именно господа Бенеш, Титулеску и Ефтич сами устраивали провокации и вели себя агрессивно и им нечего делать в хорватском Загребе».
В этих словах откровенно выражена звериная идеология фашистских убийц.
Фашистская Германия взяла под свою защиту убийц-заговорщиков и в благодарность за это потребовала от них взаимных услуг.
17 октября 1934 года, то есть буквально через несколько дней после убийства Барту и Александра I, газета «Фелькишер беобахтер» в комментарии относительно «французской политики пактов после выстрелов в Марселе» недвусмысленно выразила свое удовлетворение убийством в следующих словах:
«Ближайшую цель Барту — создать в рамках далеко идущего антигерманского плана «модус вивенди»[14] между Югославией и Италией — будет гораздо труднее осуществить после гибели двух лиц, игравших такую большую роль».
Уже тогда косвенные улики политического характера указывали, в частности, и на Берлин. Но это были именно политические улики, а не юридические доказательства.
Известная консервативная французская журналистка Табуи с потрясающей убедительностью описала интересную беседу с бывшим немецким послом в Париже Кестером, который не принадлежал к национал-социалистам и не одобрял некоторых методов гитлеровской дипломатии. Она сообщила о том, что во время обмена мнениями относительно убийства премьер-министра Румынии Дука[15], который тоже был сторонником идеи коллективной безопасности, Кестер заявил следующее: «В Берлине некоторые нацисты утверждают, что с помощью пяти или шести политических убийств Германия сможет обойтись без войны и добиться в Европе всего того, что она хочет получить».
Дальше Табуи пишет, как она ответила Кестеру: «Действительно, у меня, господин посол, сложилось впечатление, что в вашей стране практика политических убийств применялась уже достаточно широко».
На это Кестер ответил: «Да, но нацисты в Берлине надеются добиться упомянутых результатов посредством политических убийств в других странах».
Безусловно, Кестер был прав, так как следует иметь в виду, что беседа с Табуи состоялась до убийства Дольфуса и до покушения на короля Александра I и Барту. Но именно убийство Дольфуса впервые наглядно показало, что гитлеровское правительство не останавливалось даже перед уничтожением иностранных государственных деятелей.
Международная общественность уже тогда пришла к убеждению, что гитлеровское государство сделало политические убийства одной из составных частей своей внешней политики»[16].
