– А зачем ты такие дыни нарастила? Хотела большие, ну сделала бы пятого хотя бы, – удивилась ее собеседница, тоже без смущения обрисовав ладонью свои прелести.
– Меня Вовик попросил, сказал, всю жизнь мечтал о больших.
– Ну раз мечтал, пусть себе и сделает! – расхохоталась вторая грудастая.
Владелица восьмого размера резко подалась к столу явно с намерением тихо поделиться чем-то, но впечатляющая грудь помешала. Она, зашипев от боли, приподняла ее и уложила на стол.
И зачем такие жертвы во имя любви?
Наш занимательный разговор прервался, потому что рядом с девицами неожиданно рухнул как подкошенный Роман, наш бывший сосед из самолета. Пришлось срочно звать Штольмана, теперь официально штатного врача. Тот прибежал довольно быстро, весь взъерошенный, злой и раздраженный. Еще вчера он выглядел моложаво, с учетом прожитых сорока семи лет, а сегодня – двадцатипятилетний парень. Можно даже сказать, красивый и брутальный. Очень непривычно, я его даже не узнала, когда после капсулы увидела.
Осмотрев Романа, зачем-то заглянув ему в штаны и прощупав пульс, Владислав Штольман глубоко задышал, прикрыв глаза:
– Что с ним? Может, чем отравился? – испуганно спросила девушка с любимым восьмым размером Вовика.
Штольман смерил ее злобным взглядом, потом снова глянул на Романа и желчно выдал:
– Обморок у него. Видимо, излишне высоко оценил ваши внушительные достоинства.
– А при чем тут я? – опешила девушка.
Штольман встал, обвел всех присутствующих гневным взглядом и громко заговорил, чтобы услышал каждый:
– Я сегодня осматриваю уже пятого обморочного! Сначала тоже думал, что еда плохая, а потом выяснилось, что с мозгами у всех плохо и самооценкой. Все неожиданно решили за сутки нарастить все сомнительные места. Кто грудь… а кто – гениталии. У кого что болит, то и… увеличили.
– Так обморок связан с отливом из головы и приливом ниже? – хохотнул Дерек, при этом его собственные скулы капельку покраснели.
Ага, похоже, кто-то у нас тоже чуточку «улучшился», вот и переживает за самочувствие.
– А вы как думали? – продолжил ругать нас, как маленьких детей, доктор. – В организме просто так ничего не меняется. И если снизу что-то сильно увеличили, значит, сверху давление крови уменьшается. А эти идиоты такие дубины отрастили, что ни один мозг не справится.
И сразу получила ответ услужливого Мегамозга:
Любопытство кошкой заскреблось в моем сознании. Перед внутренним взором появилось минуту назад смущенное лицо Дерека. Ну надо же, как интересно.
– Да ладно гениталии, вы бы видели, что…
– А что за собрание? – неожиданно прервал Штольмана веселый звонкий голос Толика, тоже явившегося поесть.
Все невольно и дружно обернулись, чтобы наблюдать, как в столовую заходит… Я уронила вилку от удивления. Глазам своим не верила – это же, как его там… точно – Леголас! Да-да, самый настоящий Леголас. Беловолосый ушастый эльф! Ой, держите меня семеро. Началось! Только киношных героев нам не хватало!
Указав на «свежеобращенного эльфа» пальцем, Штольман рявкнул:
– Ну вот, про это я вам и говорю. Вокруг – одни придурки!
Леголас, а в миру Толик, смущенно почесал свое новенькое остроконечное ухо, отчего оно стремительно покраснело.
– Да, ладно вам. Напали на парня, – с веселой усмешкой заступился за парнишку Глеб и позвал его к нашему столу.
Наш эльф, пристыженно опустив взгляд в пол, прошел к автомату.
– А че такова? – раздалось позади нас подростковым баском.
Оглянувшись, я вновь чуть не поперхнулась. А вот Глеб аж хрюкнул от смеха, заставив Ульянку расхохотаться. За столом позади нас стоял настоящий киношный вампир: длинные гладкие черные волосы до плеч, белоснежная кожа, черные глаза и чересчур хищные парные клыки, которые ну никак во рту не умещались.
