«Все зависит от полноты связи, ментальных и физиологических возможностей и предпочтений Души. Полнота нашей связи составляет восемьдесят шесть процентов, что позволяет мне создавать и переживать схожие процессы, какие испытываешь ты. Эмоции и чувства».
«Значит, теперь ты не просто разумная машина, ты – живой?»
«Пока мы связаны – да», – мне послышалась в его ответе усмешка.
«Скажи, много рас или видов ты перевидал? Или, как ты нас называешь, биоматериалов?» – разговор все больше увлекал, а любопытство разжигало пожар в крови.
«На данный момент собран дециллион двести шесть миллиардов восемьсот восемь миллионов девятьсот тридцать шесть тысяч пятьдесят семь биообразцов».
«Сколько?.. – осипла я, судорожно вспоминая количество нулей у дециллиона, выходило нечто запредельное. – И все, как люди, разумные?»
«Нет, только триста три тысячи восемьдесят шесть генетических маркеров принадлежат разумным формам. Остальные образцы призваны создать эволюционное многообразие совершенных экосистем».
«То есть оставшиеся тридцать три нуля после единички – это животный и растительный мир на новых планетах? Образцы трав, деревьев, моллюсков, микробов и всяких там вирусов?» – догадалась я.
«Верно», – снова эта насмешка в его голосе, которая создает иллюзию почти живого собеседника.
«Ну ты меня напуга-ал, – призналась я, выдохнув. – А где они все размещены? Это же колоссальные пространства нужны, чтобы поддерживать правильное хранение каждого отдельного образца. И вообще, есть ли возможность увидеть наш корабль, скажем так, во всей своей красе?»
«Есть».
«Покажи!»
Я увидела на фоне самого мироздания огромный шар, нет, скорее, эллипс, черный, безликий, похожий на потухшую планету. И вот на одном из полюсов этого черного приплюснутого шара я заметила крохотную, едва заметную светящуюся точечку.
«Так это же не корабль… это станция, наверное!» – ошеломленно прохрипела я.
«Это улей, его размеры совпадают с вашим спутником – Луной», – Мегамозг чуть не оглушил меня.
«А… что за точка светится у полюса… улья?»
«Это ваш отсек», – последовал ответ, потом, словно кто-то резкость навел, точка приблизилась.
Я увидела, что этот огромный шар состоял сплошь из шестигранных ячеек, глянцево-черных, будто бы неживых. Действительно улей, раз состоит из сот. Значит, я не ошиблась вчера, назвав себя королевой улья по ассоциации с пчелами и их маткой.
Но меня кое-что в этом черном шаре зацепило: рядом с нашей светящейся точкой я выделила еще несколько ячеек, которые были светлее остальных. И тут же вспомнила слова Мегамозга, что разумных видов в улье побывало свыше трехсот тысяч.
«А где они все? Ну, те, которые разумные?» – выпалила я, ощущая, как холодеют конечности от волнения.
«Восемьдесят девять тысяч…»
«Давай в процентах, чтобы короче было», – прервала я подсчеты.
