– Помимо того, что я теперь общественные мораль, совесть, чувства и эмоции, могу получать конкретные ответы на конкретные вопросы, – хмуро пояснила я, добавив, – и, конечно же, получать опять же точно оговоренные в собственном приказе плюшки.
– Как с этой стеной и подиумом? – кивнул Нестеров на мое возвышение. – Попросили что-то изменить или создать – симбионт выполнил? И ничего сверх того?
– Все верно, – кивнула я, на всякий случай мысленно уточняя это у Мегамозга.
– Сколько видов или рас он уже разбудил? – вмешался Глеб.
– Первый сферический пояс соседних ячеек вокруг нашего, – спустя несколько секунд, которые потребовались, чтобы получить ответ Мегамозга, передала я. Дослушав точный ответ, глухо добавила: – Уже восемнадцать видов.
– А кто-то из чужих появился на нашем уровне? – глухо уточнил он.
– Нет, – хоть чем-то порадовал Мегамозг.
– Прикажи хотя бы временно заблокировать наш уровень или отсек, чтобы никто чужой не смог проникнуть! – разумно распорядился Глеб. – Без твоего разрешения блокировку не снимать!
Это ценное указание я выполнила с огромным облегчением: слава богу, есть кто-то более умный и знающий, на кого можно рассчитывать!
Но Мегамозг любит разрушать иллюзии и убивать надежды:
Синхронно дублируя для всех информацию симбионта, я ощутила, что от расстройства мой голос сел.
– Да как же так?! – возмущались в толпе.
Но я специально сосредоточилась только на Глебе, чтобы не расстраиваться еще больше. А тот, не обращая внимания на народное возмущение, жестко ответил:
– Неважно! Пусть ищут эту прореху, зато у нас будет время подготовиться.
– Как и у них! – пожал плечами Нестеров и резонно заметил: – Сейчас они уязвимы после выхода из анабиоза. Думаю, у них уйдут минимум сутки на восстановление и последующую реабилитацию после длительного сна. А пока еще они вялые и инертные.
– Согласен, – отозвался Штольман и продолжил размышления ученого собрата, – как сказала Ирина, иные расы здесь гораздо дольше нас находятся. Знакомы с обстановкой, ульем и соседями.
– И благодаря своим Душам, вероятно, накопили полезный опыт, приобрели навыки, завели вещи и оружие… – подхватил незнакомый мне мужчина из толпы.
– Нам нужно оружие! – выкрикнул мальчишка лет десяти.
Я передала ответ Мегамозга:
– Любое оружие массового уничтожения запрещено!
– Надо же, обнадежил, – заметил кто-то саркастично. – Жаль только, что даже наш кинематограф отлично продемонстрировал, что убивать массово можно простыми клыками и когтями.
– Что же нам, несчастным, делать? – выкрикнула дама из первых рядов. – Отрастить когти и клыки? Это даже не смешно!
– А почему бы и нет? Давайте научимся плеваться ядом! Или, как скаты, начнем бить врагов электричеством… Не меняясь кардинально, отрастим те самые клыки и когти, только более эффективные и опасные для недоброжелателей! – запальчиво возразил Штольман.
Передав доктору наш разговор, услышала от него требование:
– Мне нужна подробная генетическая карта… землян, я готов разобраться, что и где поменять, чтобы научиться хотя бы током биться. Или ядом в морду врагам плюнуть…
– К сожалению, на это потребуется время! Поэтому давайте все вместе подумаем, как нам быть? – предложил Сандерс, заслоняя меня собой.
Меня ощутимо потряхивало на волнах чужих негативных эмоций. Паника набирала обороты.
