Я скользила взглядом по людям, которые перешептывались, бросая на меня самые разные взгляды, кто неприязненные, кто сочувствующие, кто-то явно продолжал во всем обвинять меня, но многие смотрели со страхом и непониманием, как жить дальше. Слишком острые, негативные эмоции очень ярко транслировались на меня, вызывая головную боль, усиливая мою собственную психологическую уязвимость, страхи. Хоть прячься от всех и вся! Только теплая ладонь Ульянки, согревавшая мою руку, удерживала на месте, помогала не гнуться под грузом проблем и эмоций, своих и чужих. Да опекающий, теплый взгляд Глеба, который все время старался держать в поле зрения любимую женщину и меня, по сути ее родного человека. И Душу улья.
Больше я никому не доверяла, только этим двоим! Проверенной жизнью подруге, с которой с детства вместе, и ее мужчине. Еще умному, рассудительному Нестерову, да, может, доктору Штольману. Эти двое всегда и во всем поддерживали Глеба, искренне беспокоились обо всех, а не только о себе. Остальные же… сами за себя постоять не могут, что уж говорить обо мне. Есть, конечно, и другие сильные и смелые мужчины, тот же Майкл Кроули, но он первым накинулся на меня с обвинениями в причине похищения. А Дерек, к сожалению, тоже подвел, пусть и незначительно. Ведь ситуация может сложиться так, что выбор встанет между моей жизнью и… Кристины! И в тот момент неизвестно, на чьей стороне будут его предпочтения.
А если у нас в поселении назреет в будущем раскол по каким-либо причинам или обстоятельствам, то Душу на свою сторону захотят привлечь все заинтересованные стороны. Как с благими, так и не благими намерениями!
Не-ет! Роли переходящего кубка для себя не хочу! Надо максимально выложиться и помочь Глебу упрочить и удержать лидерство. Но никто не должен знать, что я боюсь теперь оставаться одна.
Горький хмык вырвался сам собой. Вокруг столько людей, буквально кровно заинтересованных в моей жизни, но чувство одиночества вымораживало изнутри. Они слабые и я. Можно было бы понадеяться на Мегамозга, хранителя Души… но как быть с главным правилом от изначальных: не убий живое. Разве можно кого-то защитить в этом кошмаре, если нельзя убить другого?
Я всхлипнула. Что мне делать?
Я ведь не его спросила, а себя. Хотя он в очередной раз прав. Мне нужно держаться сильных мужчин. Тех, кто умеет управлять толпой. Кто умеет бороться и выживать.
– Ира, все хорошо? – тихо спросила меня Уля, обеспокоенно заглядывая в мои глаза.
Я судорожно обняла ее и тихо прошептала:
– Все хорошо. Мы справимся, мы же вместе!
Что может быть страшнее непроглядной матовой, поглощающей свет тьмы? Только неизвестность, скрывающаяся за этим пологом черноты. Я передернула плечам. Аж мурашки по коже.
Наш небольшой отряд пришел в ангар, где неделю назад для горстки землян началась жизнь в космическом улье. Мы сгрудились возле стены, разделившей ангар на две части. На подсознательном уровне она воспринималась зловещей разделительной линией, как грань между жизнью и смертью, потому что отделяла занятую людьми ячейку от соседей и вероятных врагов.
Жути эмоциональному флеру добавляли «пауки», которые бесшумно и неспешно ползали по всем поверхностям, точнее, следили за жизнью улья. Покрутив головой, я невольно скользнула взглядом по хмурым лицам своих спутников: Ульяне, Глебу, Штольману, Дереку и Кроули, слушавших отчет двоих «пограничников», которые вызвали нас сюда, сообщив о странном звуке.
Толик, старавшийся держаться ближе ко мне, шептал Сашке, что ничего не слышит, как, собственно, и мы с Ульяной. Может, померещилось товарищам? Больше суток прошло с момента последнего собрания. Обстановка у нас накалялась, нервы у всех звенели, натянутые до предела. Ведь каждый божий день с момента похищения приносил новые суровые сюрпризы. Ничего удивительного, что у людей начали сдавать нервы.
Я не выспалась, впрочем, мои, не побоюсь этого слова друзья, тоже. Мы с Ульяной немного осунулись. Глеб сегодня впервые за все время не побрился, потому что уже вторые сутки на ногах – занят делами вместе с Нестеровым и другими мужчинами. Владислав Штольман, которого при всем желании после омоложения сложно называть по имени-отчеству, стал совсем мрачным. Дерек фингал под глазом заработал – дофлиртовался, бедолага, чтобы поднять настроение дамам, а муж одной из них не понял его благородного порыва. Хмурый Майкл, как обычно, не выпускал меня из поля зрения, правда, лишь как самопровозглашенный телохранитель, а не заинтересованный во мне поклонник.
Особая благодарность Толику с Сашей с их любопытством, не затуманенным страхом. Чистые и светлые эмоции – как глоток свежего воздуха вместо напряжения от других мужчин!
