В ее больших глазах читался вопрос: что бы это значило? Я бы ответила, если бы понимала, почему чувствую себя так, словно придется еще и оправдываться. А, собственно, за что?
Тино-фей как-то чересчур спокойно подошел к своему коллеге. Они уставились друг другу в глаза. Медленно тянулись мгновения – оба не отводили, держали взгляд. Я тоже не сводила с них глаз, автоматически отмечая, что Первый немного ниже Второго. Мне показалось, что адмирал изо всех сил сдерживался от драки, вон как кулаки сжал.
– Ты неверно понял, – спокойно сказал психолог.
А вот рушианин, улыбнувшись именно мне, заметил:
– Ваши эмоции и недоумение, Душа Ирина, говорят о том, что вы ничего не знаете о феранских традициях ухаживания.
Вот набить бы морду Мань-ялу, если обманул. На себя еще больше разозлилась: пошла опять у него на поводу – приняла букет.
Моя рассудительная подруга уточнила у Адиса:
– Что вы имеете в виду?
Рушианин, бросив любопытный взгляд на еще больше потемневшего Тино-фея, ответил:
– Я заметил, что во время собрания Мань-ял постоянно обращался к Ирине за помощью и с просьбами.
– Это меня к чему-то обязывает? – напряглась я.
– Феран – глубоко патриархальный мир. Мужчины там физически более крупные и сильные, чем женщины. Имеют и другие отличия, чтобы защищать, воевать, работать. Отсюда специфические традиции ухаживания. Мужчина феранец просит о помощи женщину только в двух случаях: когда нет выхода, я думаю, вы согласитесь, это не ваш случай, на совете не было критической ситуации, или проявляет демонстративное доверие.
– Доверие? В чем? – уточнила Ульянка.
– Во всем! Любая просьба феранца – это проявление слабости, а слабость можно проявлять только в ближнем кругу, перед тем, кому можно доверить спину, жизнь. Обращаясь с просьбой к женщине, особенно публично, любой мужчина феранец демонстрирует ей и другим свои намерения связать их жизни в пару. Если женщина отвечает взаимностью, то безропотно выполняет мужские просьбы. Неважно какие, мелкие или большие.
– Ого! Как интересно… – задумалась я и строго посмотрела на демонстративного ухажера.
– Цветы у феранцев – знак признания чувств! – весело добил меня Адис.
Вот это поворот! Резко вдохнула, хотелось откровенно выругаться, но, взяв себя в руки, я спокойно подошла к феранцам и сунула цветы в руки Мань-ялу.
– Подожди! – отстранился он от словно окаменевшего Тино-фея и повернулся к нам: – Ир-рина, нет, не тех чувств, о которых ты подумала. Друзья, мы с Ир-риной поговорили и пришли к выводу, что нам лучше оставаться в добрососедских отношениях. Да, я пытался ухаживать за ней. Теперь вы знаете, что мне это не удалось. Я принес Ир-рине извинения, и эти цветы – знак примирения, не более того.
Он с надеждой в глазах протянул мне цветы, а Ульяна, тихо посмеиваясь: «Ирка – роковая инопланетянка», помогла мне привести их в порядок, а то листики чуть смялись. Даже стыдно стало, ведь цветы в этом аду – настоящее сокровище! Они в нашем недопонимании не виноваты!
Наконец, все расслабились, темная тучка скандала рассеялась. Ровно до того момента, как Тино-фей обернулся к Адису и уточнил:
– Ты позволишь нам с Ир-риной посмотреть ваши сады и попробовать вашей кухни? Ей требуется эмоциональная разрядка, а то вся как натянутая струна.
Я вспомнила, что первым с просьбами, причем тоже демонстративно и по мелочи, ко мне обратился Тино-фей, а Мань-ял тогда злился. Собственно, они уже три дня постоянно «нуждались» в моей помощи, только просьбы одного мужчины раздражали, а второго – воспринимались вполне нормально, естественно. Это что значит: за мной ухаживают, ухаживали сразу оба феранца? И Тино-фей тоже?
Я успела запретить симбионту в очередной раз поумничать. Скосила взгляд на предмет моих снов и, кхм, увлечения. Поймала его ответный, тоже изучающий. В его серо-зеленой «болотной» глубине плескались такие черти, что стало страшновато… и жарко. Я не была против, а уж когда Адис с понятливой усмешкой согласился проводить нас в свою ячейку, покормить и даже сады показать, чтобы порадовать и развлечь Душу, я воспряла духом. Даже университетский прикол вспомнила: «Ландшафтный дизайнер – это человек, который, пригласив девушку к себе домой для того, чтобы показать ей экзотические растения, показывает ей экзотические растения».
Жаль, Улька идти отказалась – хотела побыть с Глебом наедине. И я даже представила, чем они там займутся, и позавидовала.
На площадке у лифтов наша компания распалась. Мань-ял откровенно сбежал под благовидным предлогом, между ним и Тино-феем будто черная кошка пробежала. Мне показалось, Первый дал Второму возможность успокоиться. Хотя внешне оба были, как обычно, сдержаны, спокойны и холодны как айсберги. Глеб понимающе ухмыльнулся, подхватил под локоток Ульяну с моим букетом и ушел с ней, оставив меня с Тино-феем и Адисом, которые наблюдали за моей скромной персоной, пока я прощалась с друзьями.
