После такого комплимента я не могла не поцеловать Тимофея. Мы еще долго не могли насладиться друг другом, отдаваясь пылкой страсти. Я вдруг поняла, почему не могла построить отношения ни с кем из бывших. Потому что я ждала его, Тино-фея, своего звездного принца, неутомимого и необузданного. Сил на душ не осталось, так и заснула в его объятиях утомленной и счастливой.
Тишина и нега… Я сладко потянулась после ночи страсти, а в душе одновременно проснулись странные противоположности: страх и любовь, счастье и еще непривычная эйфория. Вот к страху в улье я как раз уже успела привыкнуть, именно он выдернул из сна. Открыв глаза, сразу же столкнулась с внимательным, светящимся желтым светом в искусственном ночном сумраке взглядом Тино-фея. Увидев, что я проснулась, он нежно провел подушечками пальцев по моей щеке, зарылся в мои волосы. Хрипло, почему-то печально пожелал доброго утра:
– Нежная моя… – Лаская то шею, то плечо, он шептал: – сладкая моя, сильная девочка, хрупкая и слабая… как же хочется уберечь тебя от всего на свете…
Я потянулась и прижалась щекой к груди моего феранца, расслабленно лежавшего на боку, обняла и слушала биение его сердца, набиравшее темп. Затем неуверенно посмотрела в глаза уже однозначно любимому мужчине и постаралась быть более убедительной:
– Мы же вместе, значит, все будет хорошо!
– Да, – Тино-фей лег на спину, уложил меня себе на грудь и крепко обнял, словно боялся, что сбегу, – это я тебе обещаю, теперь мы вместе, всегда и во всем!
Резко сменил положение – и вот уже я внизу, а мой мужчина склонился ко мне и смотрел так, словно хотел поглотить. Опять ласкал меня, нежно, трепетно, как будто перед расставанием навечно запечатлевал мои черты в памяти.
От лезшей в душу тревоги у меня перехватило голос, получилось тихо:
– Ладно, я твоя, всегда и во всем.
Тино-фей уткнулся мне носом в шею и жадно глубоко дышал, потом глухо рыкнул:
– Тогда верь мне, я всегда на твоей стороне!
Ответить не успела. Покрыв мое лицо быстрыми поцелуями, мой любимый с явной неохотой отстранился и поднялся с постели. Меня поразила его грустная улыбка, когда он поймал мой жадный взгляд, обращенный на него, восхитительно голого. И опять я не успела задуматься, с чего бы мужчина после ночи любви с понравившейся ему женщиной, о чем он страстно говорил всю ночь, вдруг загрустил.
С сожалением посмотрев на такую же разгоряченную и обнаженную меня, Тино-фей предложил:
– Ты одевайся, я принесу поесть.
– Ой, еще и завтрак в постель, да ты идеальный мужчина! – счастливо хихикнула я.
Мой адмирал улыбнулся уголками губ, пока наблюдал, как я, слегка демонстративно покряхтывая из-за ноющих от непривычных и чересчур активных занятий мышц, поднималась с кровати. Виновато умильно покачал головой, помог встать и, чмокнув в щеку, отправил в санблок. Я неторопливо и очень тщательно привела себя в порядок, улыбаясь и напевая себе под нос. Вернувшись в комнату, увидела Тино-фея, полностью собравшегося и тоже успевшего принять душ, и, как обещал, с едой.
– Ничего себе военная подготовочка работает! – обрадовалась я, потирая ладошки.
– Спешил вернуться к тебе, – усмехнулся Тино-фей, но вот улыбка коснулась лишь его губ, не отразившись в глазах.
Завтрак у нас был плотным и сытным, причем мой адмирал буквально заставил меня запихнуть в себя раза в три больше, чем обычно. Потом, к моему полному удивлению и еще большему подозрению, надел на меня защитный костюм а ля женщина-кошка.
Осипшим от страха голосом я спросила:
– На нас готовят нападение?
– Нет, это на всякий случай, – на несколько секунд он крепко, до боли, несмотря на плотную ткань скафандра, прижал меня к себе. – Пошли, нас ждут.
Шлем он забрал с собой. Пока мы шли по коридорам, нас вновь провожали ошеломленными взглядами взволнованные не меньше, чем я сама, жители ячейки. Мы пришли в каюту Мань-яла, где нас действительно ждали сразу несколько ключевых фигур нашего сообщества. Мне стало еще тревожнее. Сам хозяин каюты, склонившись над столом, что-то обсуждал с Адисом. На диване у стены сидели Глеб, Ульяна и Нестеров. Но особенно удивилась присутствию Игла – того самого «серого человечка», нетранца. Рядом с ним стоял Толик, уважительно поглядывавший то на него, то на доски-антигравы, которые лежали в углу. Кажется, сбоку кто-то еще мелькнул, но я не успела увидеть, кто именно, меня отвлекла подруга.
– Иришка! – воскликнула Ульянка, вскакивая и подбегая ко мне. Не дав мне открыть рот, на секунду крепко обняла и, отпрянув, заглянула в глаза. Ее глаза почему-то оказались красными и припухшими, словно она всю ночь плакала, а не как я любовью занималась. – Я люблю тебя, слышишь! Очень прошу, ни о чем не спрашивай и не думай. От этого зависят жизни всех…
– Я не понимаю, что происходит, я должна знать, что пр…
Договорить не успела, в шею что-то кольнуло, через секунду я обмякла и начала оседать на пол. Напоследок я успела услышать голос Штольмана и сквозь туман, застилающий глаза, увидеть его расплывающееся лицо:
