Операция: «Украсть душу» полностью

«Образец с планеты Лакимостер. С землянами несовместим. Всеяден. Светится приманка или, чтобы тебе было понятно, язык – основное оружие и хватательная конечность. Лакимостер приманивает жертву, пронзает насквозь и держит в подвешенном состоянии, пока тело добычи не обретет нужную для него мягкую консистенцию».

Лучше бы мой «отзывчивый» симбионт промолчал. С чувством отдаться собственному «буэ-э» я не успела. Под мой истошный испуганный визг тварь вонзила язык в наш энергощит и поранилась – от силы удара повредила «фонарик», он жалко повис. Тогда жуткий монстр в ярости долбанулся в щит всей своей разъяренной мощью. Мой адмирал устоял с огромным трудом, зверь подвинул его метра на два. Вокруг загорелись щиты еще двух моих спутников. Игл заслонял тылы и меня, а Тино-фей с Адисом с трудом сдерживали атаки тварей, еще и умудрялись стремительными выпадами наносить им удары вторым «посохом», действовали бластером, генерирующим плазму.

Мы с боем прорывались в только Иглу известном направлении, я уже не орала, а скулила от ужаса, потому что вокруг появлялось все больше и больше «фонариков». Но с каждой минутой они тускнели, а пространство заполнялось вязким туманом. Вскоре мои спутники позволили себе передохнуть, опустили щиты и оружие, правда, ненадолго, а лишь для того, чтобы, подталкивая меня вперед, двинуться дальше.

– Прикажи создать безопасный переход в ячейку дамстеров, – повернулся ко мне Тино-фей.

Дальше, затаив дыхание, я наблюдала, как менялась реальность: стены раздвигались, образуя узкий черный тоннель. Мой адмирал сунул деактивированный посох в крепление на поясе и, схватив меня за руку, рванул в проем.

В соседнюю ячейку мы буквально вывалились, я уж точно, задыхаясь от бега и эмоций. За нашими спинами тут же сомкнулись стены – закрылся переход. Оглядевшись, я рвано выдохнула от облегчения. Огромное просторное помещение, погруженное в сумрачно-серый свет. Стены, потолок и пол усыпаны серыми пористыми буграми-камнями, между которыми вились тонкие тропки. У меня подкашивались ноги, поэтому я без задней мысли обессиленно опустилась на ближайший валун. И ошеломленно выдохнула, глянув себе под зад:

– Ой, он мягкий!

В следующую секунду с криком вскочила с камня, потому что он начал светиться ровным желтым светом, стремительно поменявшимся на темно-фиолетовый до жутковатой черноты. Эстафету свечения подхватили соседние валуны, напугав до чертиков своей цепной реакцией. Вскоре пространство залил ровный фиолетовый свет, который начал испускать каждый бывший до того серым камень.

– Что это? Кто это? – прохрипела я, цепляясь за руку Тино-фея.

Он прижал меня к себе, закрывая, как выяснилось, от очередного «чуда» Метагалактики, о чем доложил местный хранитель:

«Это дамстеры, биологические образцы, изъятые с родовой планеты. Дышат практически схожим с земным воздушным составом, питаются энергетикой других живых организмов…»

Я ужаснулась вслух:

– Они нас сожрут?

«Нет, – ответил, как обычно, сухо Мегамозг, а потом неожиданно мягко, с грустной иронией пояснил: – Они, как мечтал стать ваш Сашка, вампиры. Но питаются не кровью, а энергией эмоций. Смена цвета – это как раз отражение твоих эмоций, чем темнее и глубже, тем негативнее, чем светлее и ярче, тем позитивнее».

Я немножко успокоилась, ну или сама себя успокоила:

«Значит, для нас они не опасны?»

«При кратковременном пребывании здесь – да. Если задержитесь надолго, то сначала обессилите, а затем, со временем, они вытянут из вас энергию полностью. Они слишком голодны, здесь давно не было живых существ… других видов», – предупредил симбионт.

– Господи, да что происходит? Куда мы премся? – сорвалась я, судорожно перебегая взглядом с одного мужчины на другого.

Хотя нетранца сложно назвать мужчиной в прямом смысле, ведь они гермафродиты и полностью «самодостаточны». Прикосновением, как Игл сообщил Толику, не размножаются, а обмениваются генным материалом в определенные периоды жизни и даже накапливают его для улучшения генофонда.