Лео Фалль, подобно Легару, родился в семье военного капельмейстера и, по окончании венской консерватории, в течение ряда лет работал в качестве театрального дирижера. Не отличаясь крупным и самостоятельным дарованием, Фалль выгодно выделяется на общем фоне сподвижников Легара незаурядной музыкальной культурой и высокой техникой как в области структурного строения своих партитур, так и, в особенности, в качестве прекрасного инструментатора. Уже первая написанная им оперетта «Бунтовщик» (1905), не обладая сколько-нибудь заметными достоинствами, обнаружила в Фалле данные серьезного музыканта. Но уже следующие работы стали выявлять типические черты творчества композитора. «Принцесса долларов» (1907), «Разведенная жена» (1908), «Прекрасная Ризетта» (1910), «Сирена» (1911), «Милый Августин» (1912), «Ночной экспресс» (1913), «Роза Стамбула» (1916) и «Испанский соловей» характерны прежде всего подчеркнутым соединением лирико-сентиментального начала в мещанском вкусе со стандартным «каскадом». Сюжеты, привлекающие внимание Лео Фалля, на редкость тривиальны. На их примере, пожалуй, в еще большей степени, чем на сюжетах легаровских оперетт, можно составить наглядное представление об общем направлении массовой опереточной продукции этого периода.
«Принцесса долларов» — сентиментальная повесть о дочери американского миллионера, влюбившейся в благородного Фреди. Она способна исторгнуть слезы в финале второго акта, когда, как трагическое возвещение несчастной любви «принцессы долларов», проводится одна из лейтмотивных тем. Но основная линия четко перебивается второй интригой «каскадной» пары, ничем не отличающейся от аналогичной интриги в «Цыганской любви» и «Графе Люксембурге»: требуемое стандартом уравновешивание двух тем точно соблюдено. В «Милом Августине» речь идет о дочери капельдинера, принятой за княжну, и о княжне, принятой за дочь капельдинера. Разъясняющееся в третьем акте недоразумение позволяет князю жениться на настоящей княжне, а скромному капельмейстеру — на дочери капельдинера, причем соединение двух занятых любовью пар опять-таки дает возможность развернуть параллельные линии лирической и «каскадной» интриг. По такому же принципу строится и «Прекрасная Ризетта», где, путем воскрешения на современном фоне легенды о любви Карла Бургундского к пастушке, представляется возможность в эпилоге вывести амура, который возвестит, что любовь вечна. В «Разведенной жене» интрига развертывается вокруг того факта, что муж провел ночь в железнодорожном купе с женщиной и потому должен быть заподозрен в неверности, а когда выясняется, что устои брака не поколеблены, семейная чета вновь соединяется. Обратный сюжетный ход используется в «Ночном экспрессе», где офицер, проведший ночь в купе экспресса с девушкой, должен на ней жениться, ибо она скомпрометирована. Так соединение мещанской добродетельной сентиментальности с подчеркнутой гривуазностью проходит почти через все сюжеты Лео Фалля, делая их похожими один на другой и являясь лишь стандартным поводом к проведению ряда запоминающихся вальсов и танцевально-каскадных» дуэтов.
Влияние Легара сказывается на опереттах Лео Фалля с очень большой силой. Но Фаллю не хватает легаровской легкости и мелодического богатства. Он как бы переводит венский язык Легара на берлинский, отяжеляя его и лишая грациозности. И тем не менее именно Фалль является наиболее серьезным продолжателем легаровского направления. Кроме вышеуказанных произведений Фалля мы отметим еще «Студенческую графиню» (1913), «Молодую Англию» (1914), «Императрицу» (1915), «Княжескую любовь» (1916), «Золотую птичку» (1920), «Блаженного Амвросия» (1921), «Уличную певицу», «Мадам Помпадур» (1923) и «Восхитительного кавалера» (1923).
Требования рынка к массовой опереточной продукции, заставляющие современного венского театроведа признать, что нынешняя венская оперетта обратилась в «лавочку, где на месте торгуют чаем и кофе разных сортов наряду с различными театральными товарами»[132] и что в ней совершенно стерты границы между театром и торговым предприятием, — приводят к тому, что опереточное творчество становится простым ремеслом, к которому может считаться пригодным любой автор танцевальной «музычки».