Гораздо большую роль в истории актерского мастерства венской оперетты сыграла Жозефина Галльмейер (1838—1884), дочь выдающейся итальянской певицы Томазелли, по своей популярности в Вене допускающая сравнение со Шнейдер в Париже. Галльмейер — редкий самородок. Законченная вокалистка, без всякого труда преодолевавшая сложнейшие оперные арии, она первая нашла ключ к соединению виртуозной вокальной техники с неподражаемым буффонным мастерством. Имея ее в виду, Оффенбах неоднократно заявлял, что многие из своих оперетт он впервые услышал в Вене. «Каскад» в лице Жозефины Галльмейер, которую вся Вена звала уменьшительным именем «Пепи», приобретает специфические венские черты. Эта полная и не очень красивая женщина с замечательными глазами обладала способностью без всякого труда продолжать широко развернутую буффонаду своих партнеров. Ее исполнение захватывало зрителя непосредственной заразительной веселостью, чисто венским ароматом и предельным ощущением жанра. Она сталкивалась в ряде работ со своей соперницей Гейстингер, но трактовка создаваемых ими образов была почти противоположной. Если для Гейстингер типично выдвижение на первый план лирической линии роли, то Галльмейер проводит ее целиком как комедийную, определяя таким образом своеобразную специфику опереточной лирики в венском театре.
Анна Гробекер, первая венская травести, Альбин Свобода, герой, характерные актеры Фризе, Франц Тевеле — таковы дополняющие этот ансамбль замечательные опереточные актеры. Вслед за ними появляется незаурядный по комедийному дару Александр Жирарди (1840—1918), на протяжении почти сорока лет определяющий своим мастерством направление комического амплуа.
Из числа актеров конца XIX и начала XX столетия следует остановиться на четырех мастерах, предопределивших исполнительские особенности в новой венской оперетте, а именно на Бетти Стоян, Мицци Вирт, Юлиусе Шпильмане и Карле Штейнбергере. Эти актеры являются основоположниками исполнительского стиля венской танцевальной оперетты. Они как бы развили и перевели в новый план традиции предшествовавших актерских поколений, использовав всю прежнюю технику на новой, формально более изощренной основе. Подобно тому как актеры оффенбаховского театра в свое время являлись учителями и пропагандистами жанра для всей Европы, так Бетти Стоян и ее партнеры становятся проводниками новой опереточной продукции в частых гастролях по Германии, России и скандинавским государствам.
Их игра лишена утрировки. Это, прежде всего, тонкие комедийные актеры, разрабатывавшие всю партитуру спектакля в процессе подготовки к нему и к премьере создававшие окончательный, незыблемый рисунок роли. Импровизационное начало и трюк не являются у них делом случайным, импровизационно находимым «на зрителе». Все подготовлено заранее, и поэтому каждый спектакль с их участием поражает своей сделанностью, точностью ритма и темпа и отделкой частностей.
В этом смысле их исполнительская манера позволяла сохранять в пределах подлинного искусства даже спектакль, сделанный на ремесленном музыкально-драматическом материале, и находилась в резком контрасте с техникой русских опереточных актеров предвоенного периода, воспитанных на «венщине» и использовавших отдельные приемы венских актеров, но не умевших усвоить основного — композиционной сделанности венского спектакля.
В результате все возрастающей роли опереточного жанра Вена в театральном отношении становится буквально городом оперетты. Если в середине шестидесятых годов в столице Австрии насчитывается всего два театра, посвящающих себя этому жанру, то в предвоенные годы число их доходит до пяти-шести. Их постановки заметно уступают парижским по роскоши и не отыгрываются на огромных массах хора, балета и статистов. Венский опереточный театр — прежде всего камерный театр, выдвигающий на первое место мастера-актера. Послелегаровское направление еще больше содействует уходу в сторону интимности жанра, соответствующей сентиментальной любовной сюжетике и шантанной буффонности «каскада». Таким образом, на всех этапах центральным звеном опереточного театра является актер, все более усложняющий технику комедийной игры и доводящий до виртуозной отделки интерпретацию вокально-танцевальных партий. Несомненно, одной из причин живучести оперетты в Вене (даже в период начавшейся резкой деградации жанра) является высокая культура актерского исполнительства, без преувеличения, не имеющая себе в этом жанре подобия ни в одной из европейских стран.
