— А если вообще поднапрячь свой мозг на все сто процентов, Тарасова, — раздался его тихий голос.
Я похоже опять не то ему сказала.
Он стал, не спеша говорить мне формулу, которую я так правильно и не смогла ему ответить. На себя обижаться я не могу, что ее никак не смогла вспомнить потому что поняла, что я ее вообще не знала.
— Точно! — сказала я. — Именно это я и хотела сказать вам, — добавила я.
— А еще ты наверняка, мне это хотела тоже сказать, Тарасова. — Он продолжил углубляться в эту формулу. Я слушала его, затаив свое дыхание. Какой же он еще и умный. Это как же возможно столько помнить?
Через какое-то время он замолчал, открыл глаза и взгляд устремил на меня.
— Как раз это я и собиралась произнести, — соврала я.
— Тарасова, поскольку я весь билет за вас ответил, то можете смело тянуть еще билет, — произнес своим бархатным голосом Михаил Игоревич.
Вздохнув, я потянулась к билетам и взяла, который лежал на столе, вторым по счету.
— Номер билета.
— Тридцать третий, — уныло отвечаю я. Этот билет я тоже не учила.
Отвечала я еще хуже, чем на 27 билет.
— Тарасова, это совершенно не та тема, — подметил Михаил Игоревич. — Хоть что-нибудь по этому вопросу скажи, — попросил меня он.
Я попыталась что-то умное сказать, научными фразами.
— Стоять, — остановил он поток моих слов. — Эта информация не по-моему предмету.
А его не проведешь.
В общем мучились мы оба. Михаил Игоревич стал мне задавать наводящие вопросы, но я не знала, что на них ответить потому что не владела нужным материалом.
— Тарасова, ты хоть понимаешь, что толком мне по билету ничего так и не сказала? — серьезным тоном спросил преподаватель у меня.
— Понимаю, — поникшем голосом ответила я. — Я могу еще один билет вытянуть.
— А тебе поможет?
— Я не знаю, — честно сказала я.
— Я же просил учить все темы! Заранее предупреждал!
— Говорили, — согласилась с его словами я.
— Только ты решила пропустить мои слова мимо ушей, Тарасова.
— Я учила.
— Первые два билета? — предположил он.
— Несколько билетов, — призналась я.
Преподаватель буравил меня тяжелым взглядом. Он бросил ручку на стол, которая была у него в руке.
— Я не поставлю зачет тебе, Тарасова, — произнес сухо он. — Ты не знаешь материала. Выучи остальные билеты, которые не знаешь и приходи ко мне на пересдачу.
Я не сдала?!
Как?
Я сидела и не знала, что сказать.
— Можешь идти, — выдал преподаватель.
В глазах стало щипать.
Я не могу сейчас перед ним разреветься. Я и так опозорилась, завалив его зачет.
Я стала моргать глазами чтобы предотвратить поток своих слез.
— До свидания, — с трудом выдавила из себя эти слова.
Закинув все шпоры в сумку, я встала и быстрым шагом покинула аудиторию.
Выйдя в коридор, я подошла к окну. Открыла окно и громко разревелась.
Обидно до слез, что я не сдала. Не повезло с билетами. Но, если кого-то и винить в этой ситуации, то только себя. Я должна была лучше подготовиться, больше учить.
— Тарасова! Только не говори, что ты плачешь, — услышала я за спиной мужской голос.
А он зачем за мной пошел?
— Не скажу, — говорю ему между всхлипами.
— Я же вижу. — Преподаватель подошел ближе ко мне и встал справа от меня.
— А вы не смотрите, — огрызаюсь я на него.
— Еще и слышу, — добавляет он.
— Уши закройте, — советую ему.
— Ох, тебе в детский сад нужно ходить, а не пытаться университет закончить, — сообщил мне, Михаил Игоревич.
— Спасибо за совет. Я им может быть воспользуюсь.
— Только в депрессию не думай входить.
— Почему вы мне не поставили зачет? — Я повернулась к нему.
— Потому что ты не знаешь материал, — спокойно ответил мне он.
— Но другим же вы поставили. — В душе я понимала, что не заслужено свои предъявы ему предъявляю. Он пытался меня вытянуть. Давал шанс, когда сказал, чтобы я тянула еще один билет, но мое сознание заглушила обида и она не хотела уступать место разуму.
— Тарасова, к несчастью ты не единственная кому я не поставил зачет. У тебя есть соратники, то есть однокурсники, по несчастью. Подготовитесь, придете ко мне, блеснете передо мной своими знаниями, и я поставлю вам зачет. Будешь такому следовать плану и зачет тебе обеспечен, Тарасова. — Он улыбнулся мне.
От облегчения, я расплакалась.
Это получается, что он пошел за мной чтобы меня успокоить.
— Ты стала еще сильнее плакать, — подметил Михаил Игоревич. — Похоже, что я что-то не то сказал.
Я хотела ему сказать, что все в порядке и плачу я от облегчения, но он резко притянул меня в свои объятия. Весь воздух из меня вышел от такой неожиданности.
— Не надо так убиваться, Тарасова, — шепнул мне прямо в ухо преподаватель. — Придешь на пересдачу и сдашь мне. — Михаил Игоревич стал гладить меня по волосам. — Ты только не вздумай из окна прыгать из-за этого.
Он подумал, что я из окна собираюсь прыгать?
— Давай успокаивайся. Не плачь.
Ощутив его тепло и объятие, на меня уже накатило настоящее умиротворение. Я млею от его прикосновений и запаха. Носом я провела по его рубашке.
Я улыбаюсь потому что это, черт возьми, так приятно, когда осознаешь, что он ради меня оставил студентов и пришел ко мне чтобы меня успокоить.
