– Можешь. – Ответил мужчина, сперва чуть нахмурившись.
Только после того, как спряталась за дверью уборной, я позволила себе задуматься, от чего же Даня нахмурился. От глупого вопроса? Или, может, от его неуместности? Я глянула на себя в широкое зеркало над белой раковиной и улыбнулась своему отражению. Ответ узнала у него же, у своего смущенного отражения, всё ещё прикрывавшего блузкой грудь и живот, будто уместно было стеснение после того чем мы занимались. Накинув мрачную ткань на плечи, я внимательнее себя рассмотрела. Губы совсем потеряли контур, помада сбежала с лица от поцелуев. Выступы на щеках окрасились в цвет переспевшей малины. Волосы на голове будто переругались и лежали так, чтобы друг друга не касаться.
– Рита, – окликнул Даня, когда я выходила из кабинета. – Никому ни слова. Поняла?
– Конечно. А то пока ты не предупредил, я собиралась пойти и объявить в микрофон на весь клуб.
Я шагала по голубому коридору, под скучающими взглядами охранников и хмурилась от его последней фразы. Всё думала, чем же заслужила в его глазах репутацию болтливой безмозглой идиотки. Уже добравшись до своего кабинета, успокоила себя мыслью, что его недоверие принадлежит не мне, а всему гребаному миру. И была права.
Остаток ночи я провела, размышляя о том, как глупо и низко выглядело произошедшее. В особенности для Дани. Будто я рассчиталась с ним за защиту, а он принял это лишь потому, что сам не любил оставаться в долгу. Но у меня не было сомнений, что мы пришли бы к этому и без вчерашних событий. Меня тянуло к этому мужчине. «Как такое может быть?» – всё думала я. Смотрю на мужчин красивее и живее его, смотрю и не цепляюсь взглядом, смотрю, оцениваю, признаю, что передо мной отменная партия хоть на одну ночь, хоть на одну жизнь и прохожу мимо. Иду, иду, иду, пока не натыкаюсь на него. И вот тогда зажигается во мне пламя, и разгорается пугающе стремительно. Оно горит, разрастается, захватывает всё больше, тлеет по краям и опаляет в шокирующих масштабах. Мне становилось страшно. Я всё больше боялась, что не смогу потушить этот пожар, если он выйдет из-под контроля и начнёт уничтожать.
Но я была достаточно умна, чтобы после нашей связи не надеяться ни на что с его стороны. Думаю, именно поэтому вселенная оказалась ко мне благосклонна. Следующим вечером он пришел в мой кабинет и, не сказав ни слова, запер за собой дверь.
Я опустила ладонь на его плечо и притянула ближе к себе, только потом моя рука скользнула ниже и увязла в неровностях на коже. Я ничего не смогла поделать с любопытством, хоть и твердила себе не обращать внимания, но разорвала поцелуй и опустила взгляд вниз.
Он был идеален с одной стороны. Мускулы груди резко обрывались и тенью падали на волны пресса. А с противоположной стороны он будто расплавился, как шоколадная фигурка. И это не один из тех шрамов, что украшают мужчин. Словно чан воска в тон его смуглой коже вылили на него, и вот он застыл в обезображивающих наплывах.
Не знаю, насколько это было бесцеремонно и неприятно для него, но я кончиками пальцев дотронулась до рубцов на коже. Провела по всей длине, от груди до бедра и подняла взгляд. Даня стоял неподвижно, на серьезном лице не отразилось ни одной эмоции, в глазах выстроилась зеркальная стена, которая не пропускала меня внутрь.
– Ты собираешься что-то спрашивать? – наконец, выдал он и глубоко вздохнул.
– Нет. – Шепотом ответила я, и мне действительно не хотелось знать. Как никто другой, я могла понять, насколько горько доставать в своих мыслях историю увечий. Спустя мгновение я вспомнила, чем мы занимались минуту назад. – Ты, кажется, меня целовал. – Сказала я и принялась обезвреживать ремень на его брюках. Даня продолжил стоять как парализованный, будто ждал от меня комментариев. Покопавшись в закромах своей головы, я не нашла ни одной стоящей фразы, потому сделала то, что первое пришло на ум. Я сухими губами коснулась его плеча, следующий поцелуй оставила уже над сердцем, очередной – на груди, а потом прикоснулась к застывшему воску на его рёбрах.
– Ты удивляешь меня. – Даня устроился поудобнее на столе, пока я стягивала брюки вниз по его бёдрам и опускалась на колени.
– Чем же?
– Отсутствием отвращения на этом личике. – Он провёл рукой по моей щеке и запустил ладонь в волосы, чтобы они не мешали мне его ублажать.
– После того, что мы делали друг с другом вчера, ты должен был заметить, что я не брезгливая.
На этот раз мы уже не были так скромны. Вчера мы будто боялись показаться испорченными, боялись обличить свою пошлость, оттолкнуть друг друга раскованностью, а сегодня уже признавались, чего хотим на самом деле. Даня, слыша, как я одобряю его действия стонами, уже не боялся показаться грязным. Изгибаясь на своём столе, пока он водил языком по мурашкам на моей коже, я с каждой секундой становилась смелее. Всё меньше стеснялась своих недостатков и всё больше себе позволяла. Мне было не страшно с ним выглядеть странной, от того мои руки и рот вытворяли такое, что раньше я видела только в порно.
