Я привыкла к такой жизни. Работа, на которой я чувствовала себя в нужном месте. Близкие мне по духу люди, которые всегда старались поддержать, даже если не рассчитывали на взаимную выгоду. И, главное, почти каждую ночь я была близка с человеком, который был близок ко мне. Даня перестал ставить охрану у своего кабинета, чтобы мои частые визиты не вызывали подозрений. Мы старались знать меру, не забывать про обязанности, но поскольку встречались только в стенах клуба, нам было мало. Это опьяняющее чувство, как он и боялся, привело к последствиям.
Резко его отношение ко мне переменилось. И Даня не собирался ничего объяснять, быть может, он и пробовал, но в разговорах был не силён. Только позже, когда он внезапно охладел, до меня дошло, что все его слова были произнесены намеренно, а не из страхов о будущем. Он стал отмахиваться от меня в кабинете, ссылаясь на дела, затем вовсе вернул охрану на этаж. И я сама должна была понять, что произошло, но не справилась с задачей. Моя голова отказывалась думать, в конце концов, я стала нервно требовать от него объяснений.
– Даня, что-то случилось? – в очередной раз я попыталась приблизиться, но он остановил меня властным грубым жестом. – Неужели так сложно объяснить?
– Рита, работай. – Сухо бросил он.
– Это не мешает мне справляться с обязанностями, и ты прекрасно это знаешь. – Я нервно одёрнула своё любимое чёрное платье и была готова выйти из кабинета, как вдруг он поднял взгляд и произнёс:
– Уверена, что с такими складками на боках стоит носить обтягивающие платья?
Я нацепила ухмылку на лицо, чтобы спрятать обиду в глазах. Затем подошла и замахнулась правой рукой, чтобы выдать ему ответ пощёчиной, но мужчина без труда ухватил летящую ладонь. Как я и рассчитывала, поэтому всю силу направила в левую руку. Зазвенел удар на его гладковыбритой щеке. Я тут же выдернула из его хватки пойманную ладонь и вернулась к двери, открыла её и уравновешенно, будто не было этих десяти секунд, сказала:
– Поучись делать комплименты женщинам. А ещё прямо говорить, что нашёл другую.
Потом, утром, стоя в своей проплесневевшей ванной комнате, я рассматривала своё отражение в зеркале. Провела рукой по талии и сжала кожу на бедре в складку. Хоть я и понимала, что он ляпнул это с целью от меня отделаться, всё же, его фраза больно ударила, гораздо больнее, чем его ударила моя пощёчина. Оскорбительные слова человека, которого любишь, всегда бьют прямиком по самоуверенности. Кожа на боках раскраснелась от недовольного взгляда.
На следующей смене мне предстояло отправиться в его кабинет с документами. Я тянула до последнего, дважды уточнила у Никиты, может ли он подписать то, что мне нужно, пыталась отправить кого-то из администраторов, но дел у них было невпроворот. Ярко очертив губы вишнёвой помадой и разгладив складки на платье, я позвонила в звонок и после одобрения вошла.
– Слушаю. – Княшич восседал на своём троне, спрятав свои изъяны в мешковатый серый свитер, будто в пример тому, что я должна укутать свои несовершенства так же.
– Дизайнеры прислали эскизы на реконструкцию VIP зала.
– Давай, – он постучал по столу, так и не посмотрев на меня.
Я уложила папку перед ним и обхватила себя руками.
– На предпоследнем листе расчеты.
– Все расчеты Павлу и в бухгалтерию.
– Я же знаю, что ты сам всегда контролируешь.
Даня, наконец, поднял взгляд, будто услышал что-то оскорбительное. Глазами он зацепился за мои вишневые губы, затем заметил мою неуверенную позу, и мне показалось, что на его лице мелькнуло что-то сочувственное. Но лишь на секунду, пока он снова не спрятал внимание в бумагах.
– Всё в бухгалтерию. – Его голос сделался тише, приятно завибрировал. – Об остальном сама научись думать.
Я буквально опешила.
– Даня, ты же знаешь, что без твоего одобрения ничего не запустится! Поверь, если бы я могла не приходить, то не пришла бы. – Гордо расправив плечи, я ждала его ответа.
– Следи за словами, – он беспечно перевернул лист и стал вчитываться ещё внимательнее. Не знаю почему, но это спокойствие стало последней каплей в моих кипящих чувствах.
– Перестань вести себя как мальчишка! – я плюхнулась в кресло и ладонями треснула по столу.
– Что, прости? – он поднял взгляд, его губы остались приоткрытыми, брови поползли вверх.
– Мы взрослые люди! Сколько можно делать мне замечания и оскорблять? Соберись уже и как мужчина скажи, что не хочешь меня. Или, что вообще никого не хочешь. Почему для тебя так важно, чтобы я испытывала к тебе отвращение?
Он долго не отвечал. Сцепил пальцы в замок и кинул на них подбородок, будто ему предстояло сыграть долгую шахматную партию. Наконец, тяжело вздохнув, Даня сказал:
– Потому что только ненавистью можно избавиться от любви.
