Он так и не признался мне. Не испытывая сожаления перед моим любопытством, загадочно велел собирать тёплые вещи и ждать его дома. Сказал не волноваться, что ничего теплее моего осеннего пальто у меня нет, ведь «всё уже куплено». По дороге домой я вспомнила, что в моём загранпаспорте нет ни одной визы, и позвонила ему.
– Не волнуйся, это мои заботы. – Ответил Даня.
Любопытство нетерпеливо застучало пальцами по сиденью.
Весь полёт, который длился около семи часов, я канючила, как маленький ребенок, который сюрпризы, в общем-то, любит, но нужным терпением не наделён.
– Ты ведь знаешь, как я уязвима от любопытства! Мне что, начать гадать?
Даня коротко улыбнулся. Мне показалось, что радости на его лице не было. Его глаза не светились предвкушением. Ни волнения, ни трепета. Он будто летел исполнять долг перед родиной, а вовсе не удивлять любимую женщину. Эти мысли поубавили во мне пыла. Но с прежним трепетом я загорелась, как только стюардесса попросила нас пристегнуть ремни, самолёт готовился к посадке.
Мы покинули плотную завесу бесцветных облаков и повисли над клочками материка. Рваные края островов, усыпанных снегом, спускались с гор к воде. По левому борту посреди белой земли виднелась одинокая посадочная полоса. Она лежала на самом берегу ни то острова, ни то полуострова. Понять это мне не удалось из-за морозной дымки над горизонтом.
Обогнув холмистый берег над голубыми водами, наш самолёт приземлился, глуша меня гулом шасси по расчищенной от снега полосе. Во мне с точно таким же звуком дребезжало чувство счастья, пока я рассматривала в иллюминаторе зимнюю сказку.
Оказалось, что это великолепное место вовсе не конечная точка нашего путешествия. Переодевшись в длинные утеплённые куртки, мы пересели в другой самолёт, поменьше и поизношеннее. Пока я поднималась на борт, старалась разглядеть на сером одноэтажном здании аэропорта крошечные буквы. Прочесть их во что-то созвучное у меня так и не вышло. Мест в салоне имелось 5, но мы летели вдвоём, не считая пилота.
– Куда же ты меня везёшь? – спросила я, когда восторг от вида в иллюминаторе чуть утих.
– Мы почти на месте. Только нужно ещё проехать на машине.
– Ты уже бывал здесь?
– Нет.
Полёт наш проходил не больше двадцати минут, признаться, время я засечь забыла. Когда мы приземлились на очередную одинокую полосу, омываемую водами уже с другой стороны, пилот обернулся и многозначительно посмотрел на нас. Даня одобрительно кивнул ему, и седовласый рыхлый мужчина с добродушной улыбкой сказал:
– Welcome to Norway!5
Мы пересели в автомобиль с водителем. Я не могла говорить, с той минуты, как машина въехала на белоснежный паром.
– Давай выйдем на палубу, – предложил Даня, когда паром, дождавшись ещё несколько машин, вышел в путь.
Мы поднялись на смотровую площадку и облокотились на холодные серебристые перила. Небо, которое только что застилали плотные бесцветные облака, окрасилось в мутный голубой оттенок. Его цвет утонул в тёмных чистых водах Атлантического океана.
Я дрожала и куталась в мрачно-серый кашемировый шарф, но виной тому был вовсе не мороз. Ветер к моему удивлению не опалял кожу, а только приносил к носу запах зимы и свежести. Я знала, что это именно запах зимы, но ранее не чувствовала его настолько вкусным, без примесей копчёных городов, даже в заснеженной сибирской деревне. Дрожь снова пробирала, но вызывал её не мороз, а сказочный вид.
Куски скал, граненых, ломаных, поднимались над гладью воды, будто каменные великаны спали в озёрах и лишь их спины иссыхали на поверхности. Справа лежал серый, шероховатый монстр, его широкие плечи тянулись к дымчатому небу. Чуть левее, рядом с первым, дремал великан постарше. Его тело покрылось снегом, заросло ледяной шапкой и незаметно для человеческих глаз дышало чистейшим кислородом. Там, где оба великана исходили ногами к сухой земле, где кончался залив, обосновалась деревушка, доверительно взяв монстров своими защитниками от ветра. Домики стояли, рассорившись друг с другом, поодаль, выстраиваясь в шахматном порядке. Но играли не чёрными и белыми фигурами, а белыми и красными. Двускатные серые крыши подрожали скалам, местами спрятавшись в белые одежды, но бросались в глаза на фоне чистейших вод.
Так странно было мне не видеть ни одного куста или дерева, после сибирской тайги, новгородской природы, да даже московских скверов.
Дома тянулись всё ближе к воде и вскоре вытеснили берег. Они нависали над отражением неба, опираясь лишь краешком на прибрежные скалы, а остальной тяжестью полагались на балки, уходящие ко дну.
Меня всё больше удивляло движение ветра. Я слышала его гул над головой, видела, как стремительно под его влиянием движется на горизонте дымка из перистых облаков. Но до меня эти порывы не добирались, даже волосы смиренно лежали на плечах.
– Сколько здесь длится световой день? – спросила я и даже не поняла вслух ли.
– Четыре часа, – ответил Даня. – Недавно закончилась полярная ночь.
