Так мы простояли весь час, который понадобился парому, чтобы добраться до залива, с двух сторон ограждённого заснеженными пиками. Затем вернулись в машину и выехали на дорогу. Пересекли залив по тоненькому невысокому мостику и нырнули на пару минут в округлый тоннель, освещённый полоской жёлтых фонарей на низком потолке. Ещё долго неслись по месту, которое можно было назвать равниной, если отвернуться к побережью от громадного бурого пика впереди. Его мы обогнули у самого подножья, засматриваясь на бесконечные воды океана по другую сторону. По дороге мелькнула деревушка, белостенные домики которой вовсе слились бы с сугробами, если бы не серые двускатные крыши, дочиста расчищенные от снега.
Мы снова пересекли залив, уже не такой широкий, но по красоте вовсе не уступавший предыдущему. Его воды буквально светились лазурью, каменистый берег спускался к ним то резким обрывом, то плавным скатом. Затем, машина скользнула по основанию очередной горной цепи. Водитель ловко лавировал по извилистому пути, явно проезжая его не в первый раз. Он буквально помнил каждый изгиб и поворот, потому скорость снижал редко, а я на каждом повороте боялась оказаться в ледяном океане.
Наконец, дорога увернулась от горы последний раз и привела нас в уютную прибрежную деревушку под названием Скаланн.
В часы ничтожно короткого дня, который к тому времени как мы добрались к Скаланну был уже не светлее сумерек, я жадно стремилась рассмотреть всё вокруг. С высоты цвет океана отдавал в зелень, но не навевал ни одной неприятной ассоциации. Все потому что свежайший воздух не позволял сравнить прибрежные воды с затхлым болотом.
Перелёты и поездка дались мне не так уж сложно, Даня вовсе выглядел как готовый к бою солдат, но на плечи ложилась усталость.
Оказалось, что жить мы будем в небольшом домике, окрашенном в свежий красный цвет. Под серой двускатной крышей хватило места лишь на скромную прихожую со шкафом для одежды, спаленку с широкой кроватью без изголовья, тесную уборную и кухоньку с самым необходимым. Внутри стояло тепло, стены выглядели только что окрашенными серой краской и поблёскивали от света круглой люстры. Я подняла обеспокоенный взгляд к белому потолку и спокойно выдохнула, поняв, что вместо лампочек свет подаётся через светодиоды. Даня, заметив моё беспокойство, посмотрел на меня с тёплой и благодарной улыбкой, будто это я лично позаботилась об отсутствии ламп.
Окно в домике имелось одно, слева от кровати, квадратное, завешанное плотными жалюзи, будто над нами стоял полярный день, а не ночь. Даня, как только занёс в дом наш чемодан, подошёл и поднял занавес с окошка. Вид показался замечательный и впечатлил меня так, будто я не видела всего этого по дороге. Маячила впереди горная цепь с одной особенно грандиозной скалой в центре. Её мы уже видели, и даже проезжали у подножья, но моё сердце пропустило пару ударов, стоило мне снова взглянуть на громадину. Стремительно опускались сумерки, мягкие и на удивление ясные.
Улыбчивая светловолосая женщина, которая управлялась домиками, принесла нам обед. Она уверенно и без акцента изъяснялась на английском и расхаживала в короткой дутой курточке и без шапки, несмотря на добрые минус двадцать.
– Вы счастливчики! Сегодня ожидается благоприятная погода! – взволнованно воскликнула она и поспешила оставить нас вдвоём.
Как только мы сели за стол, усталость догнала меня и заставила бесконечно зевать, поэтому через полчаса я поблагодарила своего мужчину за сказку, сказала ему, как сильно люблю и, глубоко дыша вкусным воздухом, провалилась в сон.
Его рука нежно опустилась мне на плечо. Я открыла глаза, улыбнулась и снова их закрыла.
– Просыпайся, у тебя несколько минут.
– М-м.
– Рита, давай. Давай, ты не пожалеешь. Ночь ясная.
Я мысленно обозвала его парочкой гнусных слов и всмотрелась в завешанное окно. Найдя там лишь темноту, нащупала на прикроватном столике телефон. Время отсчитало час ночи, это значило, что я проспала больше нормы, но всё ещё с трудом держала веки открытыми. Догадавшись, что Даня хочет показать мне красоту звёзд ясной ночью, я послушно поднялась. Сонными движениями оделась, выпила кофе и уже довольно бодрая вышла из домика. Сердце мое рухнуло в пропасть прекрасного.
Снег окрасился в оттенок весенней молодой листвы, от света он поблескивал тысячей частичек серебра и, казалось, сам излучал инопланетное свечение. Я стояла неподвижно, будто в секунду оледенела на лютом морозе, устремив взгляд вдаль и стараясь видеть как можно шире.
Темная рваная линия гор делила мир пополам: на заснеженную землю и небо, озарившееся чудом. Ветер, гуляющий по ночному небосклону, вдруг сделался цветным, разбавил холодную синеву изумрудными бликами. Волны северного сияния лениво извивались, тускнели и ещё ярче озаряли синеву, отбрасывали сиреневые шлейфы и скользили по звёздам. Звёзд было не счесть за месяцы, их сияние ничуть ни меркло под красками солнечного ветра.
