Когда появилось это отношение, воспроизводится однородность прошлого и будущего, хотя оно часто будет скрыто в языковом выражении. А так как известен результат, событию без колебаний придают значение причины, забывая, что результат и причина вытекают из отбора и разделения. Пренебрегают факторами отклонения, которые могли бы вмешаться для необходимых последствий, дается то, что было ценным, как «все события, к тому же равнозначные». Начиная с 1942 или 1943 года можно было предвидеть поражение Гитлера, кроме того, оглядываясь назад, в этом замечаешь детерминизм: основные данные о ситуации делали выход из конфликта прогнозируемым потому, что, согласно вероятности, было необходимым. И должен был бы представиться случай – новые армии, распад большого альянса – для того, чтобы война приняла другой оборот. Всматриваясь в будущее, никто не осмелится исключить подобной переориентации.
Никогда не удастся предвидеть момент и варианты особой войны. Может быть, в 1905 или в 1910 году некоторые прозорливые люди заметили нагнетание кризиса, из которого возникла европейская война. Они не могли бы назвать ни определенную дату, ни последовательность событий, из-за которых она произойдет. Основополагающие данные ситуации в 1914 году не предполагали взрыва: также было бы интересно расспросить людей, которые в августе 1914 года начали войну, о событии, которое к этому времени не было больше определено европейской сплоченностью. Ее не было и в предыдущие годы, ее не было бы и в последующие годы, если бы начало войны удалось избежать в августе 1914 года.
Помимо такой прогнозируемости в неопределенные сроки или невозможности предвидеть в точные сроки можно ли установить причины, которые сделают неизбежными (но с переменной частотой) вооруженные конфликты между суверенными государствами? В настоящий момент нельзя догматически утверждать или отрицать возможность теории. Война кажется связанной со слишком большим количеством социальных явлений, чтобы можно было перечислить
Характеристики населения – рождаемость, смертность, распределение по возрастам – очень удобны для лучшего прогнозирования: различных детерминантов (определяющих факторов) немного, они медленно меняют свое значение, на них почти не влияют внешние причины. Расчет, какими будут уже родившиеся возрастные категории, вперед на десять или двадцать лет содержит мало случайностей: формула «все явления к тому же однозначные» означает возможность отодвинуть вероятность военных катастроф, эпидемий, голода, а следовательно, внезапных изменений «надежды на жизнь». Демографическое прогнозирование на двадцать или пятьдесят лет является более проблематичным потому, что эволюция не всегда продолжается в одном направлении. При падении рождаемости – это видно на примере Франции – может последовать внезапный рост.
А по поводу экономического сектора, который чаще всего пытаются прогнозировать, можно сказать, что никакой метод или не будет полностью удовлетворительным, или не сможет достигнуть неоспоримых результатов. Краткосрочное прогнозирование в национальном плане предполагает знание основных переменных и изменений внутри системы. Такое прогнозирование редко содержит серьезные ошибки потому, что вне исключительных обстоятельств тенденция не меняется внезапно. Прогнозирование достигло бы полной точности только при известных в деталях бесчисленных схемах, по которым проходит продукция, а определимые переменные могут повлиять на общее движение товаров. Но такое прогнозирование осталось бы в любом случае неопределенным: согласно гипотезе, оно пренебрегает внешними нарушениями; человеческое поведение, особенно поведение предпринимателей, подчиняется коллективным и неожиданным реакциям доверия или недоверия.
Прогнозирование ситуации, с точки зрения логики, имеет тот же характер. В 1953 году специалисты не были согласны с надвигающейся американской рецессией и даже с обстоятельствами, которые ее вызвали. Дискутируют о природе и понимании теории положения: уязвимость, связанная с экономическим кризисом в состоянии полной занятости, будучи принятой, доказывает только, что переменная, которая приводит к перемене тенденции, будет всегда такой же, к какой не может быть применима математическая модель. Механизм снежного кома (автоматическое усиление расширения и спада) известен и, может быть, зависит от психологии потребителей, предпринимателей, министров, которая после рецессии постепенно восстанавливается. У каждого кризиса своя история. Взаимосвязь между всеми переменными экономической системы позволяет выбрать теорию, которая обнаруживает меньше упорядоченности, чем возможных последовательностей, между которыми события в каждом случае определяют то, что реализуется в данный момент.
