Запахи духов и пыли, во дворе ржут лошади. У брата такого же цвета волосы, он совсем другой и иногда делает очень обидные вещи, но с ним хорошо играть и гулять. К магглам они боятся ходить, но все равно идут - посмотреть. Правда ли, что они такие отвратительные? Огромное удивление: магглы вообще ничем, кроме одежды не отличаются, только не все слова понимают. А вот мама ругается, что туда ходят. Но они уже взрослые и скоро им в Хогвартс, поэтому можно. В Хогвартсе есть своя семья - это Слизерин. Знакомых много, учиться не очень трудно - особенно, когда можно списать у девчонок. Квиддич - это интереснее всего, и он самый сильный и опасный загонщик в команде. Девушки - тоже очень интересно, но все они не такие, как Белла Блэк, потому что с ними нельзя поговорить о фехтовании, лошадях и магических дуэлях. А дома ждет с визитом большой друг родителей со звучным именем лорд Волдеморт, он говорит интересно, он много где бывал и знает много отличных заклинаний. Только выглядит он странно, но быстро привыкаешь. Скоро он возьмет их в свою команду, как отца. Белла - его невеста и лучший боевик Лорда. Так странно - он скоро станет отцом. Лорд обещает стать крестным их малыша, и Белла так счастлива и так женственна, как, наверное, никогда в жизни. Страшнейшая боль, худшая, ужаснейшая, как удар под дых - надежды нет, ребенок родился мертвым. Обвинить некого, только себя. Видеть, как она сходит с ума - медленно, теряя себя по крупицам, по одной каждый день. Тянуть и ощущать, что падаешь на дно сам, но все равно смотреть, как мучаются под ее палочкой другие - кому она так яростно, так жестоко мстит за то, что у них есть ребенок, живой. Самая кровавая облава. Бесконечность Азкабана. Никто и никогда не строил этой тюрьмы, она сама - живая, но там, где он сидит, а это новая часть, это не так чувствуется. Белла за стеной совершенно сходит с ума, то смеется, то плачет. Они вспомнили, кажется, все, что было в их жизни, разобрали каждую ошибку. Но пятнадцать лет - это пятнадцать лет, и каждый сходит с ума по-своему. Она - на идеях Лорда, потому что надеяться больше не на кого. Он - на своих и ее ошибках, погрязнув в обвинениях. Свобода - сладкая, пьянящая, острая. Сначала - отдать за нее Лорду хоть душу, потом - похмелье. Ломит суставы и спину, хорошо хоть, туберкулеза нет. Хочется тепла и спокойствия, семьи. Не будет ничего: он старая развалина, Белла больше не способна родить, а скрыться негде. Увязли давно, теперь разве что захлебнуться. А смерть так милосердна, пришла сама и почти безболезненно.
Гарри снова выкинуло, но на этот раз он был на песке. Плохо, ужасно быть этой милосердной смертью, страдать и чувствовать за других. Ненавидеть, когда сам был там - невозможно. Придется. За каждую смерть - придется.
Кое-как, шатаясь, чувствуя боль во всем теле, не то остатки чужой, не то уже свою, он поднялся. Наверное, оттягивал момент. Искупления? Возвращения?
Она ждала его шагах в пяти. Безмятежно и босиком, подняв подол, играла с волной. Неужели это была она? Кажется, да.
Правда, не такая, какой он ее знал. Как будто не было Азкабана и Волдеморта. Как мама.
Сердце попыталось взбунтоваться такому сравнению - и не смогло. Оно знало, что будет дальше. Что нужно сделать для этой тени.
Тень больше обращала внимание на волны, чем на него. Глубоко вдохнув и склонив голову под тяжестью предчувствий, он сделал пару шагов к ней. Она, наконец, подняла голову, улыбаясь. Вот как это было когда-то. Ее рука поднялась в пригласительном жесте. Кивнув, Гарри обреченно, но твердо посмотрел ей в глаза и раскинул руки, будто собираясь обнять ее.
Вот и она. Ее чувства были другими, не мужскими. Гарри был ею в эту секунду, ощущал мир прошлого, как она его ощущала.
